И Рони улыбнулась ей:
– Да, мы немножко поплавали с Бирком. Бирк! Рони стало ясно, что он вот-вот уйдет в пещеру. А этого она не хотела, этого просто нельзя было допустить. И она кинулась к нему и тихо спросила:
– Почему ты стоишь в стороне, почему не поздоровался с мамой?
Бирк холодно взглянул на Рони.
– С незваными гостями не здороваются, этому научила меня моя мать, когда я еще был грудным младенцем.
У Рони пресеклось дыхание. Ее переполняло одновременно и бешенство и отчаяние, и это было нестерпимо больно! А Бирк стоит и глядит на нее холодными, как льдышки, глазами. Тот самый Бирк, который только что был ей самым близким человеком на свете, с которым она хотела вместе погибнуть в водопаде. До чего же легко он отказался от нее и разом стал совершенно чужим. Как она его сейчас ненавидела!
Никогда еще она не испытывала такого чувства горечи. И она ненавидела не только Бирка, а всех, кто ее терзал, кто так безжалостно рвал ее на части: и Бирка, и Ловису, и Маттиса, и злобных друд, и Медвежью пещеру, и лес, и лето, и зиму, и эту Ундису, которая с малолетства учила Бирка разным глупостям, и этих проклятых злобных друд… Нет, их она уже считала! Но наверняка есть и еще кто-то, кого она ненавидит, только не может этого сейчас вспомнить. Ох, до чего она полна ярости, хоть криком кричи! И если бы она сейчас закричала, то горы раскололись бы на части!
Но она не закричала. Она только шепнула Бирку, прежде чем он скрылся в пещере:
– Жаль, что Ундиса не научила тебя быть вежливым, раз уж она взялась тебя хоть чему-то научить.
Рони вернулась к Ловисе и извинилась за Бирка.