– Вот увидите, скоро все солдаты сбегут из леса, – хвастался Маттис.
– Цыплят по осени считают, – бормотал Лысый Пер, но Маттис не обращал внимания на слова старика, да у него и не было времени долго тут рассиживаться.
– Мощи ты наши! – любовно воскликнул он и на прощание похлопал Лысого Пера по плечу. – Постарайся хоть немного мяса нарастить на свои кости, чтобы поскорее встать на ноги!
Ловиса просто из кожи вон лезла, чтобы угодить Лысому Перу. То горячий крепкий бульон принесет, то какое-нибудь особое блюдо, которое старик прежде любил.
– Ешь, пока не остыло, – упрашивала она, – хоть ложечку, чтобы согреться изнутри.
Но даже кипящий бульон не мог выгнать холод из тела Лысого Пера, и это тревожило Ловису.
– Надо перевести его сюда в зал, поближе к очагу, – сказала она как-то вечером Маттису. – Пусть отогреется у огня.
Маттис взял его на руки и, как больного ребенка, вынес из каморки и уложил на свою постель. Теперь Лысый Пер спал рядом с Маттисом, а Ловиса перебралась к Рони.
– Наконец-то я, бедняга, хоть немножко оттаю, – радовался Лысый Пер.
Наутро Лысый Пер отказался возвращаться в свою каморку. В этой широкой кровати ему было хорошо, он в ней и остался. Лежа, старый Пер наблюдал, как Ловиса управляется со своими домашними делами, по вечерам вокруг него собирались разбойники и хвастались своими подвигами, а Рони рассказывала о том, как они с Бирком провели этот день в лесу, и Лысый Пер был доволен.