Все разбойники, кроме Лысого Пера, уже отправились спать, а Ловиса вышла во двор, чтобы запереть на ночь кур, овец и коз. Поэтому только Лысый Пер услышал, как Маттис объясняет дочери, что значит быть разбойником. Разбойник, мол, такой человек, который берет себе, что хочет, ни у кого ничего не спрашивая.
Вообще-то Маттис не стыдился своей работы, напротив! Он гордился и хвастался тем, что он самый могучий разбойничий атаман во всех лесах и горах. Но теперь, когда ему надо было рассказывать об этом Рони, ему стало как-то не по себе. Само собой, он собирался со временем рассказать ей о своих делах, тут уж никуда не денешься, но охотно отложил бы этот разговор.
– Ты такое невинное дитя, доченька моя, что пока я тебе еще толком ничего об этом не говорил.
– Толком?… Скажи лучше, и словом не обмолвился, – снова встрял Лысый Пер. – И нам не велел.
– Эй, старик, не пора ли тебе баиньки? – спросил Маттис.
Но Лысый Пер не двинулся с места. Он хотел дослушать этот разговор.
А Рони мало-помалу начала понимать, в чем дело. Только теперь она сообразила, откуда у них все бралось. То, что разбойники привозили по вечерам на лошадях в замок-разные товары в мешках и свертках, – конечно же, не росло на деревьях в лесу. Оказывается, ее отец просто-напросто отнимал это у других людей.
– А разве люди не злятся, когда у них отнимают их вещи? – спросила Рони.
Тут Лысый Пер опять захихикал.
– Да еще как! – со знанием дела заверил он. – Ого-го, ты бы только послушала, что они кричат!