Он снял лыжи и лег ничком рядом с ней. Затем сунул руку чуть ли не по плечо в снег и долго шарил там, а потом произошло чудо – Рони вытащила ногу. Теперь она была свободна!
Но лохматые тюхи снова рассердилась, а маленький тюхонок заорал благим матом.
– Разбудилаханцы малюткуханцы! Получиханцы пескомханцы в глазаханцы! Почемуханцы онаханцы такханцы поступаетханцы?
Рони все еще плакала, она никак не могла успокоиться. Бирк протянул ей лыжу:
– Говорят тебе, не реви, – сказал он. – А то до дому не дойдешь!
Рони глубоко вздохнула. Да, с ревом надо было кончать, это ясно. Она уже стояла на лыжах и проверяла, держут ли ее еще ноги.
– Попробую дойти, – сказала она. – Ты поедешь со мной?
– Поеду, – ответил Бирк.
Рони оттолкнулась и покатилась по склону, а Бирк помчался вслед за ней. И все время, пока она, с трудом передвигая лыжи, шла домой, он следовал за ней по пятам. Рони то и дело оборачивалась, проверяя, здесь ли он. Она так боялась, что он вдруг исчезнет и оставит ее одну. Но Бирк шел за ней на расстоянии ремешка до самой Волчьей Пасти. Там их пути расходились, он должен был повернуть назад, к башне Борки. Некоторое время они стояли молча, а снег все падал и падал. Рони никак не могла проститься с Бирком, расстаться с ним.
– Знаешь, Бирк, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты был моим братом.