– Верно, но я терпеть не могу такие тайны.
– Я тоже, – прошептала Рони. – Они даже хуже, чем старая вобла и долгая зима. Я не умею ничего скрывать.
– Но ради меня будешь? – спросил Бирк. – Зато весной нам станет легче. Мы сможем видеться в лесу, а не в этом промозглом подземелье.
Они оба так озябли, что у них зуб на зуб не попадал, и, в конце концов, Рони сказала:
– Пожалуй, я пойду, не то совсем замерзну.
– А завтра придешь? К твоему немытому брату?
– Ага, но только с густым гребешком и с набитым мешком.
И всю зиму Рони каждое утро приходила в подземелье к Бирку и угощала его тем, что хранилось в кладовой Ловисы.
Признаться, Бирку было неловко принимать ее дары.
– Выходит, я вас обираю, – говорил он.