-- Ну, какъ тутъ съ этимъ дѣломъ быть, Денисъ Иванычъ?-- спрашиваетъ Петруха Колесовъ, и всѣ взоры обращаются на Дениса Иваныча, ибо несомнѣнно, что изъ всѣхъ засѣдающихъ судей онъ одинъ только вполнѣ компетентенъ въ области дѣдовскихъ обычаевъ, нынѣ по наслышкѣ развѣ извѣстныхъ молодому поколѣнію, возросшему подъ сѣнью писаннаго закона.
-- А вотъ какъ,-- говоритъ Денисъ Иванычъ послѣ минутной паузы:-- идти тебѣ, Андрей, на новое мѣсто и отцовскую избу оставить Егоркѣ, а самъ возьмешь, во что старики положатъ взамѣнъ ея, клѣтку съ амбаромъ, или еще что...
-- Это мы очень понимаемъ; только почему же это и помѣстье ему, и изба, а мнѣ однѣ клѣтки?-- говоритъ Андрей.
-- А потому, молодецъ, что это еще дѣдами нашими заведено такъ: всегда старшій братъ уходитъ отъ младшаго. Не будь этого, старшіе-то всегда спихивали бы молодшихъ на выгона; знамо, они посильнѣе будутъ, они въ годахъ, ну, и потяжелѣе жеребій имъ долженъ идти. Не дѣлись, а сталъ дѣлиться, начинай хозяйство съизнова; такъ-то!..
Андрей покоряется и остается доволенъ рѣшеніемъ: видно, онъ "не дошелъ" еще до отрицанія власти стариковъ.
Истецъ по слѣдующему дѣлу предъявляетъ ко взысканію росписку въ 90 р., засвидѣтельствованную въ волостномъ правленіи; срокъ уплаты давно истекъ.
-- Сколько же вы взыскиваете?-- спрашиваю я, чтобы оформить дѣло.
-- Пятьдесятъ два рубля съ полтиной,-- къ удивленію моему отвѣчаетъ истецъ.
-- Какъ такъ? А росписка на 90 руб.?
-- Это точно-съ. Только я ужъ получилъ по ней тридцать рублей землицей, да осьмину ржи, да четверть овса; да поросенка, да пахалъ онъ на меня день... Вотъ мы сочлись: какъ разъ на тридцать семь съ полтиной вышло. Остальные ищу, какъ собственно срокъ давно уже прошелъ.