Мужикъ, которому я сунулъ деньги, въ недоумѣніи сжималъ ихъ въ рукѣ.
-- H. М., помилуйте, да что же мнѣ съ ними дѣлать?
-- Раздѣлите по сотнямъ, пусть дѣлаютъ, что хотятъ.
Я постарался скорѣй ускользнуть домой, надѣясь, что въ темнотѣ меня не узнаютъ. Но не тутъ-то было: черезъ пять минутъ по моемъ приходѣ, въ комнату мою вваливаются человѣкъ восемь мужиковъ.
-- Ну, что вамъ еще?
-- Боязно приматъ, H. М.! Нѣтъ ли тутъ подвоха какого? Ты ужъ намъ по совѣсти скажи, какъ это дѣло будетъ?..
-- Да какой же тутъ подвохъ можетъ быть?
-- А вдругъ мы за эти самыя деньги отвѣчать будемъ?
-- Поймите же,-- это мои деньги, мнѣ ихъ дали, но себѣ я не взялъ; а арендаторовъ захотѣлъ все-таки хоть на малость наказать, чтобъ они зря съ такими штуками ко мнѣ не совались; ну, и взялъ у нихъ только двадцать пять рублей, собственно для васъ, на пропой, значитъ... Поняли?
-- Теперь поняли, покорнѣйше благодаримъ, какъ не понять; а намъ было сумнительно,-- заговорилъ одинъ, но другой его перебилъ: