-- Великолѣпно! Какъ жаль, что меня не было съ вами! Подумайте только: любить въ такой обстановкѣ!.. Впрочемъ, разсказывайте дальше.
-- Мнѣ трудно, въ этой температурѣ, представить себѣ свое тогдашнее настроеніе... Ну, хорошо! Я чувствовала себя вполнѣ счастливой тогда. Я наслаждалась изумительной красотой Индіи, и ни разу у меня не явилось желанія имѣть компаньона. Такое счастье было чувствовать себя вполнѣ свободной и... одинокой! Но въ эту ночь, вдругъ, мнѣ стало досадно, что я одна. Я всей душой желала въ ту минуту имѣть возлюбленнаго возлѣ себя. Какъ бы я могла любить его тогда! Я негодовала на судьбу. Но до этой минуты я не помышляла о любви. Я была увѣрена, что всякая способность любить навсегда вырвана съ корнемъ изъ моего сердца. Мой опытъ былъ слишкомъ ужасенъ. Когда какой-нибудь мужчина смотрѣлъ на меня такъ, какъ обыкновенно смотрятъ мужчины на женщину, которая имъ очень нравится, то этого было достаточо, чтобы я возненавидѣла его. И вотъ, въ ту волшебную ночь, я точно прозрѣла. Я вдругъ поняла, что Гарольдъ былъ сумасшедшимъ съ самаго начала, и поэтому мучилъ меня. Я поняла, что любовь тутъ не причемъ... я простила ему! Прошлое было сразу уничтожено...
Тэй пристально смотрѣлъ на нее, пока она говорила. Они были одни въ комнатѣ. Онъ вдругъ крѣпко обнялъ ее, несмотря на ея усилія освободиться.
-- Я хочу показать вамъ, что температура тутъ не играетъ никакой роли...-- Онъ нагнулся и поцѣловалъ ее нѣсколько разъ.-- Милое дитя! -- сказалъ онъ.-- Если бъ я не старался шутить, то, пожалуй, напугалъ бы васъ.
Джулія вздрогнула.
-- О, какъ я была напугана когда-то!-- прошептала она.-- Я знала, что это придетъ когда-нибудь. Если бъ я была благоразумна, то бѣжала бы отъ васъ сейчасъ же!
-- И не пробуйте этого дѣлать! Никакой пользы вамъ отъ этогоне будетъ. Я вскочу прямо на трибуну въ Альбертъ-Голлѣ и поцѣлую васъ на глазахъ десяти тысячъ суффражистокъ. Будьте увѣрены, что я сдѣлаю это!...-- И онъ снова поцѣловалъ ее.
XXIII.
-- Однако, какъ сильно мы заняты любовью! Мы даже не замѣчаемъ, что намъ подаютъ на завтракъ,-- сказалъ Тэй Джуліи и тѣмъ не менѣе скорчилъ гримасу при видѣ блюда съ разварной телятиной и картофелемъ и пирожнаго.-- Сколько я помню, мнѣ всегда подавали телятину въ Германіи, такъ что я потомъ видѣть не могъ этого блюда.
Джулія разсѣянно улыбнулась. Она была смущена и встревожена. Она чувствовала, что теряетъ власть надъ собой, и что вихрь новыхъ, сильныхъ ощущеній подхватилъ и уноситъ ее. Какъ вернуть себѣ спокойствіе, совладать съ собой? Она уже больше не была восемнадцатилѣтней невинной дѣвушкой, и ея 34-хъ-лѣтній возрастъ вступалъ въ свои права. Будущее вставало передъ ней точно темная стѣна, заслоняющая отъ нея все. Неужели она сможетъ забыть о своемъ долгѣ, о томъ, что она должна сдѣлать, прежде чѣмъ получитъ право думать о личномъ счастьѣ?..