-- Если она согласится! Но можетъ быть она захочетъ вернуться къ своей матери. У нея вѣдь нѣтъ ни гроша своего, и, вѣроятно, она не слыхивала о такихъ женщинахъ, которыя сами содержатъ себя... Но представимъ себѣ даже, что Френсъ, возмущенный ея поведеніемъ, захочетъ самъ отъ нея отдѣлаться. Гдѣ же поводъ къ разводу? Мы вертимся въ заколдованномъ кругу...
-- Но у меня есть выходъ!-- воскликнулъ Нигель, со страстной убѣжденностью влюбленнаго.-- Только дайте мнѣ возможность добиться ея любви. Тогда я увезу ее въ Америку и тамъ добьюсь развода. Слава Богу, у меня есть собственныя небольшія средства, и я могу заработать еще. Мы подождемъ въ Америкѣ, пока уляжется буря.
-- Американскій разводъ въ Англіи не дѣйствителенъ.
-- Тогда я тамъ останусь навсегда. Но только обѣщайте мнѣ, обѣщайте!
Договоръ былъ заключенъ, и Нигель расцѣловалъ ихъ обѣихъ. Но судьба разсуждала иначе. На слѣдующій же день въ утреннихъ телеграммахъ появилось извѣстіе, что лейтенантъ Френсъ, на пути домой изъ Южной Америки, заболѣлъ тифозной горячкой и находится на крейсерѣ. Никто, кромѣ герцога, не ожидалъ, чтобы человѣкъ, съ такими привычками, какъ Френсъ, могъ выздоровѣть отъ подобной болѣзни. Но благородный герцогъ въ невинности своей души тотчасъ же велѣлъ приготовить комнаты въ своемъ городскомъ домѣ для принятія больного, созвалъ цѣлый штабъ докторовъ и сидѣлокъ и приказалъ Джуліи немедленно переѣхать къ нему, чтобы ухаживать за больнымъ мужемъ.
VIII.
Слѣдующіе четыре мѣсяца были, безъ сомнѣнія, самыми несчастными въ жизни Джуліи, такъ какъ она была оторвана и отъ своихъ друзей и отъ голокружительныхъ наслажденій лондонской жизни. Герцогъ, стоявшій на стражѣ добрыхъ, старыхъ нравовъ, требовалъ, хотя бы только наружно, если не фактически, выполненія долга жены. На самомъ дѣлѣ Джулія была совершенно безполезна, такъ какъ ее рѣдко впускали въ комнату больного. Ей было нечего дѣлать, и время тянулось для нея необыкновенно медленно. Никому изъ ея друзей не позволено было навѣщать ее, и герцогъ самъ вывозилъ ее на прогулку два раза въ день. Онъ былъ обезпокоенъ ея полнѣйшимъ равнодушіемъ къ мужу, и потому рѣшилъ не спускать съ нея глазъ и постараться дать серьезное направленіе ея "женскому восемнадцатилѣтнему уму". Джулія, по совѣту Ишбель, попросила поставить въ ея комнатѣ телефонъ, но получила вѣжливый отказъ, и ей пришлось удовольствоваться только письменными сношеніями со своими друзьми. Нигель, впрочемъ, не переписывался съ нею, чувство деликатности не позволяло ему этого. Но онъ былъ увѣренъ, что Френсъ умретъ, и Джулія будетъ свободна. Именно въ этотъ періодъ времени Нигель задумалъ написать повѣсть изъ жизни лондонскихъ трущобъ и принялся энергично собирать матеріалъ. Джулія же покорилась своей судьбѣ и, переставъ возмущаться, рѣшила учиться всему, чему желалъ ее научить герцогъ. Такимъ образомъ, она внимательно выслушивала его длинныя рѣчи объ "отвратительномъ Гладстонѣ" и его политикѣ, о несправедливости бюджета Гаркура, и послушно выражала радость по поводу провала билля о гомрулѣ. Скоро она уже хорошо знала всѣхъ выдающихся британскихъ политическихъ дѣятелей и усвоила себѣ взгляды герцога на нихъ. Въ часы же уединенія она много читала безъ всякаго разбора и много думала. Когда въ первый разъ она увидѣла, какъ вынесли изъ кареты ея больного мужа, безпомощно лежащаго на носилкахъ, то въ душѣ ея шевельнулось нѣчто вродѣ нѣжности и жалости къ нему. Она бы охотно ухаживала за нимъ, еслибъ ей позволили это. Она по нѣсколько разъ въ день справлялась о его здоровьи и искренно надѣялась, что онъ выздоровѣетъ. О любви она не имѣла понятія, но хотѣла быть доброй женой для него и вѣрила, что будетъ счастлива. Вѣдь Ишбель не любила своего мужа, а была же счастлива! Вѣроятно, въ числѣ даже бывавшихъ у ея тетки немало было такихъ. Думая о будущемъ, Джулія уже не мечтала о дѣтяхъ, а только представляла себѣ, что она будетъ играть важную роль въ политической жизни страны. Серьезная атмосфера, среди которой она находилась теперь, и покорность неизбѣжной судьбѣ оказывали на нее вліяніе, и умъ ея быстро развивался. Герцогъ былъ въ восторгѣ отъ нея, а такъ какъ она была молода, здорова и красива, то онъ надѣялся, что почти вымирающая фамилія Френсовъ теперь засіяетъ новымъ блескомъ. Когда Френсу стало лучше, то Джуліи позволили войти къ нему и постоять возлѣ его постели. Слезы подступили ей къ горлу, когда она увидала, во что превратила болѣзнь огромнаго, сильнаго мужчину. Потомъ Френсу опять стало хуже, и въ теченіе двухъ недѣль онъ былъ между жизнью и смертью. Печать интересовалась имъ, такъ какъ онъ всеже былъ наслѣдникомъ герцогскаго титула, и поэтому въ газетахъ появлялись ежедневные бюллетени.
Читая тревожныя вѣсти, Нигель, чтобы подавить подымавшееся въ его душѣ ликованіе, усердно занялся своею повѣстью. Но вотъ Френсъ началъ выздоравливать. Нигель тотчасъ же поѣхалъ въ Іоркшайръ, гдѣ находилась въ то время Бриджитъ, чтобы посовѣтоваться съ нею. Однако, она ничего утѣшительнаго не могла ему сказать. Письма Джуліи полны были состраданія къ ея больному мужу. Жалость -- это чувство, которое можетъ привязать ее къ нему,-- сказала Бриджитъ.-- И самое худшее, что она можетъ привыкнуть къ нему. Лучше откажитесь отъ нея, мой милый, или подождите, пока она не убѣжитъ отъ него. Это непремѣнно случится рано или поздно, если онъ не перемѣнится. А почему бы и не случиться такой перемѣнѣ? Вѣдь серьезная болѣзнь иногда творитъ чудеса. Если онъ будетъ хорошо обращаться съ ней, то она останется съ нимъ, какъ остаются многія женщины съ мужьями, которыхъ онѣ вовсе не желали имѣть.
-- Тѣмъ большій позоръ для нихъ!-- горячо воскликнулъ Нигель.
Выздоровленіе Френса подвигалось медленно. Его крѣпкій организмъ совладалъ съ болѣзнью, но силы, подорванныя разгульной жизнью, не могли возстановиться такъ скоро. Джулія проводила теперь много времени въ его комнатѣ, читала ему спортивныя газеты или легкія повѣсти. Онъ былъ такъ трогательно счастливъ, что могъ ее увидѣть снова, послѣ долгой разлуки, что Джулія чуть не расплакалась отъ жалости и охотно дала ему свою руку, которую онъ долго держалъ въ своихъ рукахъ. Онъ больше не внушалъ ей отвращенія, и его безпомощность дѣйствовала на ея глубокіе женскіе инстинкты. Она привыкла къ его прикосновенію, смачивала его лобъ одеколономъ и покорно цѣловала его, здороваясь и прощаясь. Она даже позволила ему положить голову на ея плечо. Какъ только силы его достаточно возстановились, то его перевезли въ Босквайтъ. Однако, герцогъ все же, не безъ нѣкотораго колебанія, отправилъ туда Френса. Босквайтъ лежалъ слишкомъ близко отъ іоркшайрскаго помѣстья дѣдушки Бриджитъ Гербертъ, гдѣ она находилась въ это время, а дружбу съ ней герцогъ считалъ опасной для Джуліи. Бриджитъ была слишкомъ независима, по его мнѣнію, слишкомъ воспитана по-мужски и принадлежала къ передовымъ женщинамъ, которыя внушали герцогу ужасъ. Не хотѣлъ онъ также, чтобы Джулія встрѣчалась съ Нигелемъ, такъ какъ она чистосердечно говорила о его преданности. Что же касается Ишбель, то онъ вовсе не хотѣлъ видѣть ее въ своемъ домѣ; вѣдь не могъ же онъ, принимая ее, захлопнуть дверь передъ носомъ ея мужа? Нельзя же быть знакомымъ съ такими людьми, какъ Джемсъ Вилльямъ Джонсъ! Если мы ихъ допустимъ въ свой кругъ,-- говорилъ герцогъ,-- то британская аристократія будетъ низведена съ того пьедестала, на которомъ она находится, и массы перестанутъ гордиться нами. А тогда, что будетъ? Демократія и соціализмъ и безъ того угрожаютъ намъ!-- Джулія, хотя и находила нѣкоторыя разсужденія герцога правильными, но въ душѣ твердо рѣшила, ни въ коемъ случаѣ не порывать съ Бриджитъ и Ишбель. Герцогъ, впрочемъ, лелѣялъ въ душѣ планы относительно Френса, и поэтому рѣшилъ отправить его въ Босквайтъ. Онъ хотѣлъ, чтобы Френсъ выставилъ свою кандидатуру въ этомъ округѣ на предстоящихъ выборахъ. Френсъ согласился, когда герцогъ изложилъ ему свой планъ, и, выздоровѣвъ, принялъ у себя мѣстныхъ лидеровъ, даже постарался очаровать ихъ простотой обращенія, какъ бывшій морякъ, отрѣшившись на время отъ своего невыносимаго высокомѣрія. Джулія въ этотъ періодъ мало замѣчала отсутствіе общества и привычныхъ развлеченій, ея проснувшійся умъ требовалъ пищи, и она съ жадностью набросилась на чтеніе. Она читала все: исторію, біографіи, путешествія, даже научныя статьи, и передъ нею мало-по-малу открывался чудесный міръ, о которомъ она не имѣла понятія въ Невисѣ. Но она все же была молода, и порою смутныя, неосознанныя ею самой желанія шевелились въ ея душѣ. Однажды вечеромъ, когда ея супругъ уже удалился на покой, а герцогъ заперся въ кабинетѣ съ консервативнымъ агентомъ, Джулія распахнула окно въ своей комнатѣ, откуда было видно море, освѣщенное луной, и долго стояла, засмотрѣвшись на эту чуднуго картину, точно видѣла ее въ первый разъ. Вдругъ она замѣтила, что отъ густого кустарника, росшаго вдоль стѣны, отдѣлилась какая-то темная фигура. Еще минута -- и она узнала Нигеля.