-- Я отправлюсь сейчасъ къ леди Даркъ...
-- Нѣтъ, пожалуй, не надо. Поѣзжайте въ лучшій французскій магазинъ и купите мнѣ два такихъ платья; одно блѣдно-зеленое, другое бѣлое, съ голубыми лентами.
-- Сейчасъ, сударыня,-- весело отвѣчала Коллинсъ.
-- Я совсѣмъ сошла съ ума,-- подумала Джулія, но все же не отмѣнила своего приказанія. Она бѣгло осмотрѣла свою маленькую гостиную, скорѣе напоминавшую рабочій кабинетъ, нежели будуаръ изящной женщины. Но все же убранство комнаты нельзя было назвать безвкуснымъ, хотя ни на стѣнахъ и нигдѣ не было никакихъ украшеній и никакихъ бездѣлушекъ. Книги были вездѣ, и груды бумагъ лежали въ углу, на столѣ. Джулія взяла пишущую машинку со стола и отнесла ее въ другую комнату, потомъ сѣла на кровать и задумалась. Ея учитель, индусскій философъ Свани Дамбаба, часто говорилъ, что въ высшей степени полезно для ума отвлечься на время отъ привычной работы. Такая временная пріостановка привычной дѣятельности способствуетъ укрѣпленію умственныхъ способностей и подготовляетъ ихъ къ дальнѣйшей, болѣе трудной работѣ. А вѣдь Джулія только объ одномъ и думала всѣ эти четыре года. Теперь ей представляется случай дать отдыхъ своему мозгу, и надо имъ воспользоваться.
Ея секретарша ушла отъ нея въ это утро очень удивленная и заинтересованая ея поведеніемъ. Джулія сказала, что не будетъ работать! Развѣ это бывало когда-нибудь!..
Тэй явился ровно въ одиннадцать часовъ. Очевидно, его застѣнчивость, на которую онъ ссылался во время своего ночного разговора, исчезла безслѣдно, такъ какъ ничего не было замѣтно въ его смѣлыхъ, умныхъ глазахъ, когда онъ бросилъ шляпу на стулъ и крѣпко сжалъ руки Джуліи.
-- Чортъ возьми! Да вы нисколько не измѣнились!-- воскликнулъ онъ.-- Вы такъ же хороши, какъ прежде. Долженъ сознаться, что если бъ не дѣла, которыя заставили меня пріѣхать сюда, то я, пожалуй, никогда не рѣшился бы на это. Я такъ боялся увидѣть васъ старой и некрасивой!
-- Старой и некрасивой?-- возразила Джулія съ негодованіемъ.-- Когда мнѣ только...
Она хотѣла сказать: тридцать четыре года!-- Но тотчасъ же спохватилась. Она вовсе не желала скрывать отъ него своихъ лѣтъ и полагала, что онъ знаетъ ихъ, но ей трудно было выговорить эту цифру.
-- Я знаю, что вы работали, какъ мужчина, и даже сражались, какъ онъ,-- замѣтилъ Тэй.-- Побои, сидѣніе на крышѣ подъ дождемъ, чтобы подстеречь выходъ политическихъ дѣятелей, не говоря уже о тюрьмѣ, обыкновенно не способствуютъ сохраненію женской красоты. Я былъ почти увѣренъ, что вы лишились своего цвѣта лица и... своихъ волосъ!