-- Никакъ не могу себѣ представить васъ въ роли благодѣтельной châtelaine! Вчера я писала моей пріятельницѣ Анабель Кольтонъ и готова была посвятить вамъ цѣлыя страницы описаній, но вотъ достоинство, котораго я не подозрѣвала въ васъ, лэди Викторія!
-- Въ самомъ дѣлѣ? Но вѣдь нельзя прожить всю жизнь исключительно свѣтскими интересами. Во всякомъ случаѣ, посѣщенія деревни для меня менѣе непріятны, чѣмъ поѣздки къ моему свекру и придворные пріемы. Я слѣжу за воспитаніемъ дѣтей -- чтобы ихъ какъ слѣдуетъ мыли и кормили; когда же они кончаютъ школу, стараюсь пріискать имъ мѣсто или занятіе. Сынъ даритъ молодежи полную экипировку, но покупками завѣдую, конечно, я...
-- Вы стали бы скучать безъ этого дѣла, если бы сынъ вашъ женился?
-- И тогда не оставила бы моего дѣла. У молодыхъ женъ бываетъ много своихъ заботъ. Съ другой стороны, я была бы, конечно, свободнѣе, но опять-таки я не могла бы надолго разстаться съ Джекомъ. Большое утѣшеніе -- любить кого-нибудь кромѣ себя. Вы слишкомъ молоды, вамъ еще не понять этого чувства.
Изабелла, слушая леди Викторію, сіявшую материнскою гордостью, спрашивала себя: неужели это -- та самая женщина, производившая впечатлѣніе безудержной въ наслажденіи и дерзости натуры, которая еще вчера напомнила ей Мессалину во время своего разговора съ молодымъ французомъ, расточавшимъ ей любезности? Она инстинктивно угадывала, почему, любя сына, она предоставляетъ ему въ то же время свободу, желаетъ даже, чтобы онъ женился. Онъ для нея -- отдохновеніе, отрѣшеніе отъ себя самой въ тѣ минуты, когда она желаетъ забыться. Изабелла лишь смутно подозрѣвала о бурѣ страстей, разочарованій, горечи, волновавшей загадочную душу этой обаятельной и почти страшной женщины.
Лэди Викторія, не подозрѣвая этого анализа, вспоминала тѣмъ временемъ разсказы Флоры Сэнгъ и свои собственныя впечатлѣнія. Въ твердой линіи подбородка, въ строгомъ профилѣ дѣвушки, въ спокойныхъ проницательныхъ глазахъ, взглядъ которыхъ такъ трудно было выдерживать, выражались ясный умъ и непреклонная воля. Никто лучше лэди Викторіи не зналъ цѣну свободной и смѣлой души, составляющей такую рѣдкость. Она проговорила съ превосходно разыгранной живостью:
-- Вы понимаете, что я не ради простой любезности просила васъ погостить у насъ. И не одну недѣлю, а сколько вы захотите, если не соскучитесь. Впрочемъ, теперь, въ охотничій сезонъ, домъ всегда бываетъ полонъ гостей, и у сосѣдей тоже предполагаются разныя увеселенія. Вы, конечно, ѣздите верхомъ?
-- О, да! Я чуть не полъ-жизни провела верхомъ на лошади. Мнѣ очень бы хотѣлось подольше побыть у васъ, но мнѣ вскорѣ придется ѣхать домой. Моими дѣлами завѣдуетъ та же старинная контора стряпчаго, которая завѣдуетъ и вашими; затѣмъ, у меня есть на фермѣ человѣкъ, служащій у насъ въ семьѣ сорокъ лѣтъ,-- иначе я не рѣшилась бы оставить на такое продолжительное время моихъ драгоцѣнныхъ цыплятъ.
-- Цыплятъ? Вы воспитываете цыплятъ?-- воскликнула лэди Викторія.
-- Отчасти. И притомъ -- не на заднемъ дворѣ. У меня около тысячи бѣлоснѣжныхъ, мохноногихъ, съ кроваво-красными гребешками питомцевъ. Имѣются инкубаторы, птичники и все такое. Они воспитываются согласно послѣднему слову науки, и имъ я обязана большею частью моего дохода. Вотъ почему я должна вернуться дохой. Они нуждаются въ крайне заботливомъ уходѣ, а Маку становится не подъ силу присматривать по ночамъ.