-- Вашу руку!-- сказалъ басомъ м-ръ Уитонъ.
Всѣ четверо торжественно пожали руку новому сосѣду и съ увлеченіемъ выпили за его здоровье. Помня мѣстныя традиціи, Гвиннъ пригласилъ ихъ въ ужину на утокъ, но трое отказались, принялъ приглашеніе одинъ Кольтонъ, жена котораго обѣдала у судьи. Онъ зайдетъ за нею попозже. Маріанна приготовила утокъ съ искусствомъ настоящаго мастера и подала къ нимъ еще другія кушанья, названія которыхъ были извѣстны лишь ей одной. Кольтонъ ѣлъ какъ-то механически, а затѣмъ, когда они перешли на веранду, вытащилъ изъ кармана свертокъ съ орѣхами, безъ которыхъ, какъ онъ замѣтилъ, всякая ѣда -- не ѣда. Гвиннъ отказался отъ національнаго лакомства, такъ какъ всякой дипломатіи есть границы, и закурилъ трубку. Разговоръ естественнымъ образомъ перешелъ на политику.
-- Я неожиданно сдѣлался вашимъ повѣреннымъ и потому не вижу препятствій къ тому, чтобы довѣриться вамъ,-- заговорилъ Кольтонъ, щелкая орѣхи, и тотчасъ перешелъ къ изложенію своей программы. Онъ -- демократъ, такъ какъ всѣ шансы -- на сторонѣ демократіи. Земледѣльческій классъ, избалованный легкою жизнью, становится все требовательнѣе и недовольнѣе; демократическая партія систематически раздуваетъ его недовольство, воюетъ посредствомъ печати съ трестами, возмущается неравнымъ распредѣленіемъ капиталовъ, и, конечно, все это дѣлается для того, чтобы стать во главѣ земледѣльцевъ. Люди эти невѣжественны, но демократы держатъ ихъ въ уздѣ, хотя и соблазняютъ ихъ чуть-ли не анархистскими теоріями.
-- Я самъ одѣваюсь въ тряпьё, при видѣ котораго моя бѣдная жена чуть не плачетъ, и разъѣзжаю въ старомъ кабріолетѣ по фермерамъ, а карманы мои набиты сластями для ребятишекъ -- все за тѣмъ, чтобы показать: какой я добрый демократъ. Черезъ пять лѣтъ я буду въ конгрессѣ я надѣюсь при первой вакансіи пройти въ сенаторы. Въ президенты я не мѣчу; большинство ихъ если и уходитъ изъ Бѣлаго Дома живыми, то все равно уже они -- "мертвые люди". И отвѣтственность слишкомъ велика. Конечно, для моей женки я желалъ бы такого положенія, но и въ качествѣ жены сенатора она будетъ прекрасно поставлена. У меня имѣются двѣ тысячи акровъ, оставленныхъ мнѣ теткою. Они находятся въ безводной мѣстности, и владѣлецъ озера, къ которому они прилегаютъ, надѣется скупить ихъ у меня за гроши, но не на такого онъ напалъ. Я не даромъ состою членомъ законодательнаго учрежденія, и мнѣ удастся провести законъ объ отчужденіи озера въ пользу штата. Тогда я окажусь владѣльцемъ хорошо орошенной земли, которую распродамъ по участкамъ -- тысячъ за сто долларовъ, а деньги помѣщу частью въ строительной компаніи въ Санъ-Франциско, частью -- въ акціяхъ новой электрической дороги Баутса -- совѣтую и вамъ взять ихъ. Тогда я построю домъ въ Вашингтонѣ, и жена будетъ выписывать платья изъ Парижа по четыре раза въ годъ...
Онъ съ сіяющими глазами обернулся въ Гвинну.
-- Вы видѣли ее лишь мелькомъ, и совсѣмъ не видѣли ребятишекъ. У насъ самый уютный домикъ на свѣтѣ, и мы рады будемъ васъ видѣть во всякое время.
Гвиннъ разсѣянно поблагодарилъ его. Все въ немъ кипѣло отъ негодованія и отвращенія.
Циническая откровенность молодого провинціала съ его вѣрою въ свою звѣзду -- напомнила ему въ каррикатурѣ его собственную юношескую самоувѣренность. Въ то время какъ онъ колебался между желаніемъ высказаться откровенно о причинѣ своего пріѣзда въ Америку и опасеніемъ обнаружить свою игру передъ возможнымъ соперникомъ, Кольтонъ, уже покончившій съ орѣхами и сбросившій на полъ массу скорлупокъ, вытащилъ изъ кармана большое красное яблоко и принялся осторожно чистить его своимъ ножомъ.
-- Не могу сказать, чтобы мнѣ нравилась изнанка политики. Жена моя всегда утверждаетъ, что я -- честнѣйшій человѣкъ. Во всякомъ случаѣ мнѣ пріятнѣе сдѣлать другому хорошее, чѣмъ дурное. Но если онъ станетъ мнѣ поперекъ пути -- какъ съ этимъ быть въ странѣ, гдѣ политика подобна машинѣ, каждый зубецъ и винтикъ которой нуждаются въ смазкѣ? Я радуюсь тому, что мнѣ не придется брать взятокъ. Давать или брать самому -- большая разница.
-- А мнѣ все же кажется, что лучшій путь къ славѣ и могуществу заключается въ той высшей силѣ, которая связана съ безукоризненною честностью. Человѣкъ, владѣющій массами и мѣтящій въ государственные люди, долженъ идти къ цѣли чистымъ путемъ.