-- Я былъ ослѣпленъ глупою страстью. Во многихъ отношеніяхъ мнѣ пришлось бы краснѣть за нее.
-- И вы уже не способны къ любви?
-- Не знаю. Только теперь я сталъ оживать. Но у меня нѣтъ желанія влюбиться, даже -- въ васъ, хотя, если бы не нѣкоторые пункты, я все же хотѣлъ бы на васъ жениться.
-- Вы такъ старательно обходите возможность сдѣлать мнѣ предложеніе, что я не могу вамъ дать отвѣтъ.
-- Я знаю вашъ отвѣтъ. Но все равно: если бы я даже любилъ васъ, но сознавалъ, что ваша воля -- сильнѣе, я вернулся бы въ Англію съ первымъ пароходомъ.
-- А теперь, на правахъ хозяйки, я отсылаю васъ спать. Уже часъ.
Она не сказала ему, не желая его тревожить, что Паулы нѣтъ въ домѣ, а Листеръ Стонъ снова "закатился", и Гвиннъ уѣхалъ утромъ съ первымъ поѣздомъ, не подозрѣвая, что они не только совершили вопіющее нарушеніе приличій, но что это нарушеніе уже сдѣлалось кое-кому извѣстнымъ.
XIV.
Двѣ недѣли спустя, леди Викторія водворилась въ домѣ на Русскомъ холмѣ.
Она пріѣхала неожиданно. Гвиннъ едва успѣлъ ее встрѣтить, захвативъ послѣдній поѣздъ въ Розуотэрѣ; изъ Санъ-Франциско онъ летѣлъ сломя голову въ Оклэндъ и несся по платформѣ, какъ преслѣдуемый полиціей злоумышленникъ, что было ему совсѣмъ не по вкусу. Онъ не любилъ такихъ сюрпризовъ. Потомъ онъ былъ очень занятъ, а такая женщина, какъ его мать, требовала особаго вниманія. Она была одной изъ царицъ общества въ Лондонѣ въ теченіе тридцати лѣтъ.