Всѣми ласкаемый, всѣмъ щедро раздающій поцѣлуи, Ваѳилъ не понималъ празднаго вопроса: "кого ты любишь?" и часто слезы непонятной горькой обиды выступали на прекрасныхъ глазахъ въ эти звѣздныя, одинокія ночи.
Глава VIII.
Однажды, возвращаясь съ безцѣльной прогулки, Ваѳилъ былъ остановленъ вопросомъ поборовшей робость Главкисъ, уже давно томящейся страстью къ юношѣ:
-- Отчего ты грустенъ, прекрасный Ваѳилъ? Развѣ никто не хочетъ принять отъ тебя душистаго вѣнка? Развѣ мало утѣшаютъ тебя поцѣлуи и нѣжныя ласки дѣвушекъ, что ты ходишь, какъ отвергнутый и никому не любый?
Поднявъ на вопрошающую свои свѣтлые прозрачные глаза, еще никогда не темнѣвшіе страстью, Ваѳилъ отвѣчалъ, горько жалуясь:
-- Я готовъ, милая Главкисъ, спросить у тебя, что случилось со мной, Оставаясь прежнимъ, я не понимаю самъ, почему все вокругъ меня измѣнилось.
-- О, юноша, признавайся, какъ имя жестокой, что заставляетъ тебя страдать! -- съ притворнымъ смѣхомъ воскликнула дѣвушка, трепеща отъ ожидаемаго отвѣта.
-- Мнѣ пришлось бы перечислить всѣ имена, потому что всѣ безъ всякой вины стали слишкомъ мало любить меня.
-- Можетъ быть, потерявъ любовь всѣхъ, ты пріобрѣлъ любовь одной, и не есть ли она самая истинная.
-- Увы, я не замѣчаю даже этой единственной.