Поздно расходятся гости. Хо и слуги, засветив бумажные цветные фонарики, провожают их по саду к реке, где их ждут красивые, покрытые шелковыми циновками длинные лодки, с высоко загнутыми, причудливой формы, носами.
Хо помогает своему господину раздеваться, спускает полог над его широкой, мягкой кроватью и с низкими поклонами пятится к двери.
Наконец, все прибрано, слуги расходятся по своим комнатам. Хо в своей каморке, находящейся рядом со спальней капитана.
Едва дотаскивается Хо до своей жесткой циновки. От усталости он не может даже заснуть. Голова кружится. Он вспоминает лица капитанов, их громкие хвастливые слова, их злой, надменный смех.
Тень проскользнула в узком открытом, выходящем в сад, окне, хочет Хо приподнять голову, шевельнуться, но в ту же минуту крепкие руки сжимают его, оплетают все тело, не то обнимают, не то душат.
— Молчи, молчи, маленький Хо, — кто-то жаркими губами шепчет в самое ухо, — молчи. Мне было бы лучше убить тебя, но ты такой маленький и печальный, что мне стало жаль тебя. Молчи и не шевелись.
— Молчи, молчи, маленький Хо…
Острый подбородок колол щеки и шею Хо. Он всмотрелся в лицо и узнал бедного носильщика Хонга, с которым часто ему приходилось встречаться на базаре.
— Хонг, — тихо прошептал Хо, — что тебе нужно?