Хо понял, что все там, в спальне капитана, кончено.
Всю ночь пролежал Хо не шевелясь, следя глазами как медленно светлела узкая полоска неба, видная сквозь окно его каморки.
Было уже совсем светло и жаркий луч солнца уже пробрался в окно, раскаляя невыносимым блеском серебряный замолкший колокольчик, когда кто-то из слуг заглянул в каморку и, увидев связанного Хо, поспешно скрылся. Скоро весь дом наполнился гулом тревожных шагов и испуганных голосов. Слуги и солдаты вошли в каморку, развязали Хо, тормошили его, спрашивали. Но Хо молчал, будто потеряв рассудок.
Всей толпой, подталкивая впереди Хо, пошли, крадучись, к спальне капитана.
Тяжелая ореховая дверь была раскрыта настежь. В ужасе замерли слуги и солдаты, вступив на порог комнаты.
На толстом, затканном золотом зеленом ковре, раскинув руки, приоткрыв рот и оскалив длинные поблескивающие зубы лежал капитан.
Кровь густыми ручьями разбежалась по ковру и прибавила новый причудливый узор к цветам и зверям сложного рисунка.
Скоро весть об убийстве капитана пронеслась по городу.
Взволнованные вчерашние гости, важные английские и французские капитаны наполнили дом, горячо обсуждая страшное происшествие.
Важные мандарины, тоже взволнованные и перепуганные, толпились около дверей спальни, где тело капитана уже было осмотрено врачами и судьями и положено на кровать.