Построились и пошли по грязной улице, из-за ворот ребятишки выглядывают, Колька на них и не смотрит, только бы с ноги не сбиться.
Вдруг зажужжал волчок, застрекотал кузнечик, вспомнился Кольке майский праздник и летящий, зовущий к себе аэроплан, поднял голову— высоко точка движется, будто муха, и жужжит, но не ласково, как тогда в Москве, а ворчливо, угрожающе.
В рядах тоже шепот пошел.
— Эроплан, эроплан, видно польский.
Как взвизгнет пронзительно и противно.
— Бомбы кидает! — крикнул кто-то испуганно, а дядя Вас посмотрел строго.
— Не гостинца же ждать. Ну-ка, ребята, держись спокойно! Покажем кулак наш рабочий буржуям проклятым.
Раскрыл дядя Вас широко рот и запел, завыл, вернее, сердито и угрожающе.
«Смело, товарищи, в ногу!»
Сначала так один и выводил, потом еще два-три голоса подтянули, Колька тоже рот раскрывает, а сам голоса своего не слышит, только шагает раз-два, раз-два — не сбиться бы.