— Ты очень-то не задирайся, хлопец! — сказал один из мальчишек и сплюнул презрительно.
Колька на него коршуном:
— Сам не задирайся.
Схватились, держат друг друга за плечи, а повалить ни тот, ни другой не могут.
— Не на такого напал, — скалит зубы мальчишка, а Колька и сам видит, что не на такого, еще поборет, оскандалит, тогда проходу не будет, а как отступить— тоже Колька не знает.
— Ну что тут по грязи тискаться, еще вываляемся, как свиньи. Если драться, так айда на горку, там сухо.
Отпустили, пошли все ребята по узкой тропинке гуськом, сначала молчали, а потом и разговорились, того, что драться звал, Мотькой зовут, он тоже нездешний, беженец, русский, а здесь все хохлы, поэтому Колька и не понимал их сразу.
Мотька парень толковый и, видно, бывалый.
Пока до горки шли, о многом наговорились и драться раздумали, как-то забыли будто, пришли на бугор, сели на траву. Колька и Мотька по середине, как гости.
Выяснилось, что позиции совсем недалеко — вон там за леском, двух верст не будет, там и окопы вырыты, а из пушек пятый день не стреляют, была беда, полдеревни разворотили, старуху Алену убили, когда она вышла гусей загнать, сидели тогда все в погребах и на огородах — страшно очень.