"Погодите, я еще вамъ!", вдогонку быстро уходящему Алешѣ грозилъ онъ, стоя въ водѣ.
Алеша долго бродилъ между кустарниковъ, то выходя къ озеру, то опять забираясь въ чащу. Темнымъ смятеніемъ наполнилась его душа, и съ безысходнымъ отчаяньемъ вспоминалъ эту ужасную минуту, когда въ блескѣ заходящаго солнца на желтой отмели увидѣлъ онъ бѣлое Катино тѣло, и было все ему отвратительно и чуждо: и ясный холодный закатъ за тихимъ озеромъ, и улыбка Анатолія, и звонкій ударъ пощечины, и даже она, неповинная Катя.
Алеша невольно вздрогнулъ, когда совсѣмъ близко услышалъ голоса, зовущіе его.
"Алеша, картошка поспѣла",-- кричалъ Башиловъ и въ ту же минуту вмѣстѣ съ Катей вышелъ изъ кустовъ.
"Гдѣ вы пропадали, природный меланхоликъ?"-- сказалъ Владиміръ Константиновичъ и, взявъ подъ руку, повелъ съ одной стороны Катю, съ другой -- Алешу.
На полянкѣ пылалъ костеръ; высоко поднимался прямой сѣрый дымъ и красные, блѣдные въ ясныхъ сумеркахъ, языки пламени; за озеромъ узкой холодной полосой догоралъ закатъ между зеленоватымъ прозрачнымъ небомъ и голубоватой тихой водой озера.
Андроновъ сосредоточенно таскалъ пальцами картофелины изъ золы и передавалъ Аглаѣ Михайловнѣ, которая терла ихъ салфеткой. Марія Константиновна сидѣла на бревнѣ у воды, окруженная полулежащими Корчагинымъ, барышнями и дѣтьми.
Анатолій въ меланхолической позѣ лежалъ одиноко въ сторонѣ.
Напрасно Корчагинъ сыпалъ тонкими каламбурами и рискованными остротами, напрасно барышни пытались рѣзвиться и, взявшись за руки, прыгали черезъ костеръ; какъ-то не удался пикникъ, было скучно и напряженно.
"Сыро какъ. Пора и домой",-- сказала Марія Константиновна, вставая.