Тамарин пошел было в залу, нашел, что там так же скучно, как и везде, и хотел, кажется, ехать, но, увидев Марион рядом с Варенькой, вдруг воротился. Он подошел к дамам своей ленивой, немного небрежной походкой; лицо его приняло веселое выражение, и две морщинки около рта обозначили улыбку. Варенька давно знала эту улыбку и в эту минуту чувствовала себя как-то неловко: она так давно отвыкла от всех тревожных встреч, она так полюбила свое настоящее спокойствие.
Предчувствие не обмануло Вареньку. Тамарин сел возле нее и обратился к ней:
— Вы знаете, что я был у вас, m-me Имшина; но вы не хотели доставить мне удовольствие видеть вас, — сказал он.
— Я сама очень жалела, что не могла к вам выйти, — отвечала Варенька, — в это время я была занята.
— Можно узнать кем? — спросил Тамарин, пристально глядя ей в лицо и продолжая улыбаться.
— Боже мой, детьми, может быть, хозяйством, — отвечала Варенька, немного покраснев. — Я теперь уже не помню.
— И прекрасно делаете! Знаете, иногда очень хорошо уметь забывать.
— Надеюсь, не в этом случае: это не стоило того, чтобы забывать или помнить.
— Вы меня совершенно поняли, — продолжал Тамарин, — я именно и говорил не про этот случай. Удивительно, как мы понимаем друг друга.
— Напротив, вы говорите так загадочно, что я решительно не понимаю вас, сказала Варенька, стараясь казаться как можно равнодушнее.