Трудно представить себѣ впечатлѣніе болѣе тяжелое, чѣмъ-то, которое оставляетъ по себѣ Рязановъ, такъ полно заканчивающій собою время броженія и надеждъ начала шестидесятыхъ годовъ. Вы видите человѣка, который разбитъ жизнью въ дребезги. Все, во что онъ вѣрилъ, на что надѣялся -- разбито до тла, вырвано съ корнемъ; а эти надежды и вѣрованія были не его частныя, личныя, не о себѣ думалъ онъ въ нихъ! Это были надежды и вѣрованія всего поколѣнія. Его горе -- не горе старыхъ героевъ, навѣки утратившихъ свою возлюбленную... Какъ ничтожна и жалка та утрата въ сравненіи съ рязановскою. И за то Рязановъ до того подкошенъ этою неудачею, что лично о себѣ и недумаетъ, и когда ему почти навязывается любовь прекрасной, пылкой и энергичной женщины, когда ему стоитъ только сказать слово, протянуть руку за этой любовью -- онъ тяжело опускаетъ голову: онъ и ей не вѣритъ, онъ и въ ней видитъ любовь не къ себѣ, а къ идеѣ, которая его обманула и можетъ еще обмануть... Да! Рязановъ иногда выводитъ читателя изъ терпѣнія своимъ грубымъ тономъ, своимъ постояннымъ лаконическимъ, иногда весьма жидкимъ, но всегда сбивающимъ съ толку отрицаніемъ. Но когда дашь себѣ трудъ попристальнѣе вглядѣться въ этого человѣка, то невольно прощаешь ему всѣ его недостатки, ради его великихъ страданій!
Рязановъ человѣкъ недюжинный, онъ вѣроятно одинъ изъ тѣхъ пощаженныхъ судьбою людей, которые были "побольше", какъ онъ выразился. Но особенная заслуга его состоитъ въ томъ, что когда все ломалось подъ его ногами, всѣ мечты, надежды, убѣжденія, судьба безпощадно разрушила, онъ имѣлъ твердость взглянуть прямо въ лицо вещамъ и сознать, что дѣло его было дѣло проигранное, потому что оно было выше возможности, потому что подъ основаніемъ его не было твердой земли и никто этой земли ему не дастъ ни вершка. Не смотря на всю близость и сродство съ погибшими людьми, не смотря на недавность пораженія, взглядъ Рязанова уже много отрезвленъ и поражаетъ часто своей вѣрностью и правдой, особенно если припомнить, что онъ является непосредственно за эпохой всеобщаго увлеченія. Но въ то же время вы замѣчаете, что это взглядъ человѣка, еще оглушеннаго ударомъ, непришедшаго въ себя, неуспѣвшаго стать снова на ноги, оглядѣться и выбрать какую либо дорогу. Туманъ прошелъ, предметы выступаютъ ясно; какъ человѣкъ озлобленный, но честный, Рязановъ одинаково безпощадно относится и къ старымъ разрушившимся вѣрованіямъ и къ новымъ вѣрованіямъ, не выдержавшимъ пробы, но своихъ онъ не успѣлъ еще создать и опредѣлить и въ этомъ случаѣ, когда дѣло коснется опредѣленности, взглядъ его выказывается еще вполнѣ шаткимъ. Напримѣръ Рязановъ скептически отозвался о школѣ, заведеніе которыхъ и доднесь составляетъ любимое занятіе и "дѣло" такъ называемыхъ мыслящихъ людей новѣйшихъ романовъ, которые въ ней видятъ главный якорь спасенія и экономическаго благоденствія, забывая, что наши школы приготовляютъ большей частью только писарей.
Съ насмѣшкой относится Рязановъ и къ затѣямъ, какъ онъ выразился "мелкоты, которая всѣ дѣла справитъ, порядки укажетъ и всѣ эти артели заведетъ"... Рязанова уже не занимаютъ, ему даже пошлы эти затѣи; онъ, судя по отзыву, который дѣлаетъ о "тонѣ", понялъ силу вѣками сложившейся жизни;-- но въ тоже время этотъ же Рязановъ, недовольный настоящею жизнью, говоритъ, что "остается выдумать, создать новую жизнь". Выдумать и создать новую жизнь! Понятно послѣ этого безвыходное положеніе Рязанова. Старую жизнь, по его мнѣнію, исправлять не стоитъ Она сложилась на началахъ захвата, войны, силы, на законѣ борьбы за существованіе, съ нею ничего не подѣлаешь; нужно выдумать и создать иную жизнь на иныхъ основаніяхъ. Но выдумать пожалуй и можно, да пересоздать то, что сложилось вѣками и сложилось не въ силу той или другой теоріи, а въ силу жизненной необходимости; въ силу осадка и механическаго взаимнаго тренія тысяче образныхъ личныхъ требованій -- къ несчастію нельзя! Наслоеніе геологическихъ породъ, составляющихъ земную кору, могло бы быть также полезнѣе придумано. Соль, металлы, каменный уголь и еще невѣдомыя намъ богатства, которыя зарылись въ нѣдрахъ земли -- желательно было бы выдвинуть на поверхность вмѣсто голыхъ гранитныхъ скалъ -- да что съ этимъ подѣлаешь, коль уже земля такъ наслоилась! И приходится рыться въ глубь.
И такъ, вотъ какова самая замѣчательная и выдающаяся личность, которую выставила намъ позднѣйшая литература и на которой мы и заканчиваемъ наше изслѣдованіе. Эта личность сильнѣе чѣмъ всѣ нападки враждебнаго ей направленія, говоритъ, что ея мечтанія и замыслы были неудобоприложимы. Неудача всегда виновна. Она всегда доказываетъ или что самая мысль, задача была ложна, нежизненная, или что при приведеніи ея въ исполненіе не приняты въ соображеніе всѣ противодѣйствующія силы. Настоящее крушеніе -- и самъ Рязановъ, этотъ уцѣлѣвшій и выброшенный на берегъ морякъ, чаявшій открыть новую землю, доказываютъ, что въ предпріятіи было и то и другое. Если-бы буря не разбила ихъ корабль, они послѣ долгаго и тяжкаго скитанія вѣроятно возвратились бы сами, и не мечтая о новой землѣ подумали бы какъ лучше устроиться на старой. Но какъ бы путешествіе ни было неудачно задумано и исполнено, оно всегда приноситъ какую нибудь пользу; изъ него выносится опытность, выносится хоть то открытіе, что избранный путь не ведетъ къ избранной цѣли...
Если бы мы пожелали отчетливѣе разъяснить себѣ причину, по которой молодая, честная, исполненная лучшихъ желаній молодежь задалась неосуществимой цѣлью, мы, я полагаю, нашли бы ее въ экономическомъ и общественномъ положеніи этой молодежи.
Ей недоставало силы, которой былъ силенъ Инсаровъ. Новые люди, какъ и тѣ не старые люди, которые дѣйствовали во времена Шубина, не были связаны съ землею, не поняли требованій минуты и живая вода не только народа, но и той части общества, которая составляетъ его дѣйствующую и главную силу, въ нихъ не влилась... Но было бы несправедливо возлагать на одно молодое поколѣніе причины неудачи, лежащія во всемъ строѣ общества. Если молодое поколѣніе не угадало требованій времени, значитъ требованія эти не выяснились опредѣленно въ самомъ обществѣ, не сложились въ немъ, не перешли въ сознаніе хоть большинства. Шубинъ правду говорилъ про Инсарова, что его задача легче, удобопонятнѣе нашей русской задачи, потому что ему сочувствуетъ вся земля, что его дѣло -- дѣло каждаго болгарина! Не будемъ же винить молодое поколѣніе въ ложномъ пониманіи того, до чего недодумалось само общество, не будемъ винить его, что оно предложило лекарство больному свыше его средствъ или не по болѣзни, когда этотъ больной еще думаетъ, что лечиться вовсе не надо и что всякая болѣзнь -- какъ выразился одинъ военный фельдшеръ -- проходитъ " партикулярно "...
Послѣ Рязанова новые люди окончательно стушевываются. Позднѣйшая литература не дала ни одного типа, который бы показалъ въ какую форму выльются люди настоящаго времени. Но одно становится замѣтно: они, кажется, не питаютъ замысловъ стать еще какими нибудь особенными новѣйшими людьми да и не имѣютъ къ тому поводовъ, а стремятся просто быть разумными, честными и образованными смертными. И этого вполнѣ достаточно: лишь бы ихъ было побольше -- да конецъ ихъ стремленій былъ-бы не такъ печаленъ.