Кондрашовъ (одинъ. Сидитъ за столомъ и перебираетъ бумаги). ну, деыекъ выдался вчера: тутъ этотъ слухъ, потомъ Адель! Что это ей вдругъ въ голову вступило. Кажется, не такъ воспитана, чтобы отъ этакой партіи отказаться. И вдругъ -- не пойду! Нѣтъ ли тутъ чего нибудь съ Пѣнкинымъ: подозрѣваю я что-то.. Да чѣмъ она съ нимъ жить-то будетъ, какъ я имъ откажу? А дѣвка-то съ характеромъ -- скверно! Ну, да впрочемъ потолковать надо: вѣдь она не глупа, да и Пѣнкинъ тоже. Гм! Кто опять это распустилъ вчера про меня этотъ слухъ? Должно быть кто нибудь изъ департамента. Почуяли, видно, что на субсидіи-то больше разсчитывать нечего, такъ и за честность! Ну, а ужь честность, извѣстно, сейчасъ какъ бы уязвить. Ужь у этого брата такая привычка: коль не беретъ, такъ укуситъ! Ну, да не бѣда: изъ этого слуха можно извлечь кое-что. Во первыхъ, за Аделинькой -- одно родительское благословеніе; барону -- ни же ни! Ну, и корнету тоже поводья-то можно поубавить. Все имѣетъ свою хорошую сторону: умѣй только извлекать... (Перебираетъ письма.) Вотъ и этто можно бы кой-кому отказать; вонъ ихъ сколько: тотъ проситъ, другой напоминаетъ, а кто такъ и благодаритъ. Это пріятно, когда видишь, что люди чувствуютъ твои благодѣянія. Вотъ сегодня тоже получилъ. (Звонитъ. Входитъ секретарь.) Вотъ запамятуйте. Городъ Таракановъ выбралъ меня въ почетные граждане: я ему на освѣщеніе сто ведеръ спирта даю. Лежебоковскій статистическій комитетъ избралъ своимъ почетнымъ членомъ: ну, вотъ, я и статистикомъ сталъ. А ужь географомъ, и словесникомъ и естествоиспытателемъ, и еще тамъ разными учеными (машетъ рукой) давно состою. Да! Составьте-ка списокъ -- какихъ обществъ я членомъ, и впишите въ лѣтопись о благосостояніи дома; а то и забудешь все-то. Ступайте, да пошлите мнѣ Папандопуза (Секретарь уходитъ.) Да-съ! Вотъ разные ученые люди сидятъ тамъ, да выдумываютъ: хорошо бы, дескать, составить такое-то ученое общество. Ну, и уставъ выхлопочутъ. Хвать -- гдѣ двигатель-то? Гдѣ оныя- то? А оныхъ-то и нѣтъ -- и къ намъ за оными! Учрежденіе какое благотворительное- опять къ намъ; пожертвованіе -- къ намъ. Все мы, да мы! Вѣдь не штука придумать, да израсходовать,-- нѣтъ, а вы двиньте-ка безъ насъ! Я, признаться, и не понимаю, какъ все это пойдетъ безъ откуповъ! Мы-то не пропадемъ! Мы дѣятели и предприниматели. А вотъ получатели-то, что будутъ дѣлать безъ насъ? А кто только съ насъ не получалъ! Гм! Увидимъ! увидимъ!
ЯВЛЕНІЕ II.
КОНДРАШОВЪ и СЫНЪ.
Сынъ. Добраго утра, папа. (Цѣлуетъ у него руку, потомъ щеку.) Фу, какъ я усталъ! Насилу ноги волочу.
Кондрашовъ. Ну, да поработалъ вчера! Поработалъ порядочно.
Сынъ. Да потомъ ко мнѣ зашло еще нѣсколько человѣкъ, и легли въ шесть часовъ. Я бы и не всталъ, да нужно съѣздить. Папа, что это вчера за глупый слухъ прошелъ? Вѣдь это вздоръ?
Кондрашовъ. Гм! гм! Ну, не совсѣмъ вздоръ. Позамялись дѣла-то. Я тебѣ гм! гм!.. хотѣлъ сказать, чтобы ты, гм! гм! понимаешь... тово... теперь я тебѣ не могу давать столько.
Сынъ. Какъ, папа? Да что же я буду дѣлать! Вѣдь не могу же я жить хуже другихъ. Послѣ этого надо изъ полка выйти.
Кондрашовъ. Ну, зачѣмъ-же! Нужно только поакуратнѣе. Тамъ у тебя есть какая-то эта (вертитъ пальцами) прыгунья, ну, и сократить можно
Сынъ. Ну, нѣтъ, папа! Какъ же это можно: вѣдь это все равно, что выѣздъ, что пародеръ!-- вѣдь нельзя же безъ танцовщицы! Ужь лучше ты убавь у Лунзы-то Карловны что нибудь.