Пѣнкинъ. Развѣ такъ дурно идетъ дѣло?
Кондрашовъ. Погорячились мы, братецъ ты мой, на послѣдкахъ-то понатужились слишкомъ. Думали, какъ наддадимъ хорошенько, такъ не станутъ систему измѣнять.Ну, и запутались. Да оно бы не бѣда, можно бы вывернуться -- условія только измѣнить, потомъ бы наверстали: а тутъ хлопъ -- закрываютъ откупа-то, вотъ тутъ и вертись! А къ этому еще семейное дѣло...
Пѣнкинъ. Я не позволяю себѣ вопросовъ... но вы знаете мое участіе къ вашему семейству: не случилось ли чего?
Кондрашовъ. Да случилась съ сущности вещь пріятная За Адель посватался князь Хилковатый. Партія, что и говорить, блистательная. А ужь при теперешнихъ обстоятельствахъ это счастіе неожиданное.
Пѣнкинъ (безпокойно). Ну и что же?
Кондрашовъ. Да вотъ, Адель-то, не рѣшается! Старъ, не нравится! Конечно, дѣло молодое, ну, можетъ и нравится ей кто нибудь, и я бы, конечно, ея счастью не препятствовалъ,-- я братецъ самъ началъ вотъ безъ этихъ (показываетъ на брюки), такъ бѣднымъ брезговать не буду и дѣльному хорошему человѣку цѣну знаю,-- да вѣдь, между нами сказать, негодятся онѣ небогатому-то человѣку. Хотѣлъ я ихъ воспитать, знаешь, по просту, по-русски, чтобы щи умѣла варить, да хорошей хозяйкой быть. Такъ куда тебѣ!... пенсіоны, да француженки, да англичанки... вотъ и вышли только (дѣлаютъ жестъ рукой) фить! фить! фить! Слова нѣтъ, дѣвки хорошія, неглупыя дѣвки, да, братецъ, къ шелкамъ:то больно привыкли! Ну, въ другое время это бы еще ничего, я бы наградилъ, стало бы съ нихъ, а теперь дать-то и не могу!...
Пѣнкинъ. Можетъ найтись человѣкъ, который не нуждается въ приданомъ и самъ прокормитъ.
Кондрашовъ. Гм. Прокормитъ! (Ухмыляется.) Корму-то, много, братецъ, на нихъ надо! Ты меня объ этомъ, о кормѣ-то, спроси! Тутъ трудовой-то копѣйки не хватитъ. Вѣдь я своей-то дочери не врагъ! Конечно, молодые люди, съ горяча; можетъ, и не подумаютъ объ этомъ. Изъ поцѣлуевъ-то, братъ, платья-то съ саженнымъ хвостомъ не сошьешь! Вотъ, Людмила-то -- ты свой человѣкъ, тебѣ можно сказать -- по любви вышла, и какъ было что транжирить, такъ и мужъ былъ хорошъ, а какъ все спустили -- и разводятся!...
Пѣнкинъ. Какъ?
Кондрашовъ. Да! разводиться хотятъ. Положимъ, онъ свинья -- да это еще и счастье, что свинья -- по крайней мѣрѣ бросить не жалко,-- а съ любимымъ-то только бы маялась. Хорошія, братъ, онѣ у меня дочери, слова нѣтъ, да глупость-то вотъ наша: воспитывали ихъ для тысячей, а какъ своихъ-то не будетъ, такъ и ищи тысячниковъ! А простой-то, хорошій, дѣловой человѣкъ хоть и милъ, да не годится. Отъ своего счастья должны отказываться. Ботъ оно что, дурацкое-то воспитаніе!... А тысячники-то на полу не валяются; съ нихъ ужь не спрашивай всего: и молодости, ну, и тамъ всего этого.(Дѣлаетъ молодцоватую фигуру.)