Адель (одна). Скоро придетъ Пѣнкинъ. Я не думала, чтобы мнѣ такъ отрадно было узнать про его любовь. Такъ тепло, тепло на сердцѣ и крылья словно растутъ, такъ бы и понеслась куда-то! Вотъ она любовь! Странно! Мнѣ казалось прежде, что я любила его, но теперь я вижу, что нѣтъ -- это не любовь была, а такъ -- привычка, склонность, а теперь... его признанье упало какъ огонь на порохъ... Что же онъ нейдетъ? И что скажу я ему... Какъ я признаюсь... ну, да увижу!..(Голосъ Глафиры Петровны въ дверяхъ.)
Глафира Петровна. Фиса, вели этотъ узелокъ къ отцу Паисію отнести.
Адель (въ сторону). Ахъ мама! Какъ это скучно. Пойду ждать его къ бабушкѣ.
ЯВЛЕНІЕ II.
ГЛАФИРА ПЕТРОВНА (одна; садится въ глубокомъ раздумьѣ, опершись головой на обѣ руки.)
У княгини Александры Ивановны -- звонятъ, у Прасковьи Андреевны -- просто докладываютъ: какъ тутъ лучше сдѣлать? И опять съ ливреей: надоѣли мнѣ эти фраки, а что сдѣлаешь? у Вѣры Александровны -- голубой жилетъ и шосовые нижніе, у Анны Матвѣевны -- пюсовый жилетъ и голубые нижніе: вотъ тутъ и рѣшай! Опять -- аксельбантъ хотѣла бы я сдѣлать, да имѣемъ-ли мы право на него? Еще въ бѣду попадешься! Книжныя объявленія просматривала: руководства какого нѣтъ-ли -- нѣтъ! Пишутъ же разныя глупыя книги, а вотъ этакой, объ этикетѣ, нѣтъ! Можетъ законъ "какой есть. Баронъ долженъ бы все это знать,-- у нихъ, нѣмцевъ, на этотъ счетъ навѣрное есть и правила, и книжки,-- да къ нему надо приступиться въ хорошую минуту, а онъ нынче все недоволенъ. И все я, да я! безъ меня никто и не подумаетъ: прилично-ли все въ домѣ или неприлично. Адель ни на что вниманія не обращаетъ; Фиса и рада бы, да за самой ежечасно надо смотрѣть,-- и посовѣтоваться не съ кѣмъ. Еще на смѣхъ подымутъ! Боже мой, да что же мнѣ дѣлать? вѣдь это можно въ отчаяніе придти! А тутъ -- безвкусіе, да (оглядывается) мѣщанокъ родню за тысячу верстъ выписываютъ! Тяжелый крестъ достался мнѣ! На барона одна надежда: надо самой переговорить съ нимъ. Да, вотъ еще записать -- кому визиты нужно отдать... (Записываетъ.)
ЯВЛЕНІЕ III.
Тѣ же И ВАСИЛІЙ СТЕПАНОВИЧѢ съ газетой и радостнымъ лицомъ.
Кондрашовъ. Мамочка... мамочка, послушай-ка.
Глафира Петровна. Ахъ, Василій Степановичъ, сколько разъ я тебя просила не называть меня мамочкой.