Кондрашовъ. Км... км... Нѣтъ, не очень: другія губерніи поддерживаютъ. Ну, и, конечно, до плохого не допустимъ -- приняли свои мѣры, а все-таки на всякій случай говорю тебѣ, чтобъ немножко потише.
Глафира Петровна (успокоившись). Ну, а коль ничего, такъ нельзя же, Василій Степановичъ, мѣнять образъ жизни. Что же скажутъ про насъ? Про твои же дѣла заговорятъ, и опять же Адель -- невѣста: надо ее выдать прилично.
Кондрашовъ. Км! км! Ну, она такая дѣвка, что и сама выйдетъ.
Глафира Петровна. Какъ ты странно, Базиль, разсуждаешь: сама выйдетъ! Да мало ли она за кого бы вышла,-- нужно выбрать и руководить.
Кондрашовъ. Да, вотъ мы Людмилочку-то руководили, а зятекъ-то тово: км... -км., свинья!
Глафира Петровна (съ ужасомъ). Ахъ, Базиль, можно ли такъ выражаться про барона! Ну, онъ можетъ -- вѣтренъ, мотоватъ, но какъ же вдругъ барона -- свиньей назвать?
Кондрашовъ. Км! км! Да! Я и самъ думалъ, что это только между нашимъ братомъ свиньи-то водятся, анъ -- нѣтъ! км... км., выдаются и между ними, выдаются! Людмилочкино-то приданое онъ все ухлопалъ, да еще мало: опять подсылалъ ее за деньгами. Ее, бѣдную, мучитъ.
Глафира Петровна. Ты ей что же сказалъ?
Кондрашовъ. Км! Я ей велѣлъ самого послать. Км... км. Надо съ нимъ самому поговорить.
Глафира Петровна (въ сторону). Вотъ, еще откажетъ ему, тотъ обидится: не у кого и совѣта будетъ спросить, хоть въ воду бросайся. (Мужу.) Послушай, Базиль, вѣдь и къ барону надо быть снисходительнымъ: онъ выросъ въ другихъ привычкахъ,-- ты ему, Базиль, не отказывай.