ЯВЛЕНІЕ IX.
ГЛАФИРА ПЕТРОВНА и АДЕЛЬ (надѣваетъ перчатка).
Глафира Петровна (осматриваетъ ее и оправляетъ). Пора другъ мой: гости съѣзжаются.
Адель. Я замѣшкалась,-- Фисочкѣ цвѣтокъ свой наколола, да Ерындиковой уборъ старалась поправить. Ужасно!
Глафира Петровна. И не говори! Не знаю, какъ и быть.
Адель. Я ей пониже спустила; все получше стало.
Глафира Петровна. Ну, спасибо дружокъ. А ты авантажна!. Выходи-же. (Уходитъ.)
Адель (одна). А Алексѣя не видать! Это несносно! На заводѣ недѣли полторы пробылъ, пріѣхалъ дней пять, а всего раза два мелькомъ едва успѣла поговорить. И ни слова о женитьбѣ! А полуумный князь увидитъ, вспомнитъ и будетъ приставать. Что это за обычай у нашей молодежи: объясняются въ любви, а предложенія не дѣлаютъ, особенно, коли приданаго [нѣтъ! Вотъ Аннета Жижемская полгода этакъ томится, княжна Мари тоже созналась, недавно мнѣ жалуется. Въ англійскихъ романахъ -- если молодой человѣкъ объясняется, такъ это значитъ -- руки проситъ. А наши на любовь еще идутъ, а на женитьбу -- такъ на арканѣ тащи! Конечно, это не со мной: у меня, напротивъ, не объяснясь руки и приданаго просятъ; а одинъ человѣкъ полюбилъ меня, для меня, а не для приданаго,-- такъ и тотъ раздумываетъ! А я его все больше и больше люблю. Мы на это глупы: какъ полюбимъ, такъ словно снѣжный комъ подъ гору -- часъ отъ часу больше и сильнѣе. Посмотрѣть, нѣтъ ли его тамъ. (Оборачивается и видитъ князя Хилковатаго.) Ну, такъ и есть!
ЯВЛЕНІЕ X.
АДЕЛЬ и КНЯЗЬ.