Пѣнкинъ. Вы хотите устроить отэль Рамбульё. Чтожъ! хоть въ немъ роль хозяина и не завидна, но развлеченіе само но себѣ лучше другихъ.
Адель. Послушайте, Алексѣй, мы испорчены, мы умѣемъ только тѣшить себя, но мы умѣемъ и любить. А когда любимъ, мы любимъ человѣка со всѣми его недостатками -- мы и недостатки его любимъ: не коли же ими безпрестанно глаза.
Пѣнкинъ. Другъ мой, прости меня. Если въ тебѣ твое воспитаніе развило свои недостатки, то меня мои обстоятельства сдѣлали желчнымъ и нетерпимымъ; ты видишь -- я тоже нуждаюсь въ снисхожденіи. Но если мы полюбили другъ друга, такъ будемъ любить. Что же? ты не боишься отдать руку такому неисправимому брюзгѣ?
Адель (подаетъ ему руку. Онъ быстро оглядывается и обнимаетъ ее. Она потомъ вырывается. Тихо). Смотри, увидятъ!
Пѣнкинъ (озираясь). Это глупо, но это такъ пріятно съ опасностью... Но послушай -- опасность есть другая: согласятся ли твои отецъ и мать?
Адель. Можетъ быть не сразу, но я надѣюсь: я помогу тебѣ я надѣюсь настоять: папа любитъ меня.
Пѣнкинъ. Другъ мой, ты такъ мнѣ дорога, что я завтра забуду все самолюбіе и рискну получить щелчекъ отъ твоего отца.
Адель (подсмѣиваясь). Какой ты великодушный... Такъ до завтра. (Расходятся. Пѣнкинъ уходитъ въ кабинетъ.)
ЯВЛЕНІЕ XVI.
АДЕЛЬ, БУРКИНА, пожилая, желчнаго темперамента дама и за ней ГЛАФИРА ПЕТРОВНА.