Викторъ. Онѣ, по крайней мѣрѣ, не стѣсняютъ.
Княгиня. За то и вы только и годны стали, что для ихъ общества, а чуть съ порядочными женщинами -- ужь вамъ и скучно. Дрянь вы стали.
Викторъ. Ха-ха-ха! Но, вы видите, я съ вами не скучаю, я для васъ дѣлаю исключеніе, и вы для меня тоже должны его сдѣлать.
Княгиня. Ну, какъ же! фатъ! (Видитъ входящую Ерындикову, а въ дверяхъ появляется молодой человѣкъ изъ азіатскаго конвоя.) Что это за лица встрѣчаешь у васъ?
Викторъ. Это отецъ всякую дрянь зазываетъ.
Ерындикова. Какъ здѣсь скоро все расходится. Я только что шепнула, что Кондрашовъ прекратилъ взносы, а ужь теперь всѣ говорятъ. А еще за сплетни бранятъ нашу глушь. Да у насъ бы въ три дня такъ не разошлось. (Со вздохомъ.) Нѣтъ, и тутъ далеко намъ до столицы.
Викторъ. Не дадутъ поговорить. Да постойте -- я ихъ выпровожу. Эй, восточный человѣкъ. (Азіатецъ проворно подходитъ.),
Ерындикова. Какой красивый мужчина!
Викторъ. Видишь эту барыню, князь? Милліонерша и мужъ дуракъ, пріѣхала въ Петербургъ поразвлечься. Хочешь, познакомлю?
Князь. Ахъ, пожалуйста.