-- Да вѣдь крестьянъ хе вы спрашивали? Все-таки крестьянъ, а не помѣщиковъ!-- сказалъ черный и суровый помѣщикъ, видѣвшій во всемъ заговоръ и интригу.
-- А кому же знать, какъ не крестьянамъ?-- возразилъ посредникъ.
-- Да нѣтъ, позвольте васъ спросить, кто мѣрялъ?-- кричалъ Грембулатовъ, приблихаясь къ посреднику.
-- Да и почему же вѣрить крестьянамъ, а не дворянину?-- замѣтилъ одинъ необыкновенно толстый и раздражительный господинъ.
-- Нѣтъ, я спрашиваю васъ: кто мѣрялъ?-- приставалъ Грембулатовъ къ посреднику, подойдя къ нему вплоть.
-- Нѣтъ, это не по-дворянски! Это не по-дворянски поступлено!-- послышались голоса.
Камышлинцевъ видѣлъ съ самаго начала, что, вслѣдствіе объясненія посредника, дѣло пошло совсѣмъ не по тому пути; онъ всталъ, чтобы поправить его, но въ это же время около посредника, пробравшись изъ заднихъ рядовъ, появился добродушный, худенькій и смущенный человѣкъ. Это былъ отецъ посредника, служащій гдѣ-то засѣдателемъ.
-- Господа, благородные дворяне!-- сказалъ онъ нѣсколько дрожащимъ голосомъ.-- Если сынъ мой, дѣйствительно, поступилъ не такъ, какъ слѣдуетъ, то я смѣю увѣрить господъ дворянъ, что онъ сдѣлалъ это по молодости лѣтъ и неопытности, а отнюдь не по неуваженію въ благородному сословію, въ почтеніи въ которому воспитанъ хною! И потому, позвольте старику-отцу просить благородное дворянство извинить на первый разъ неопытнаго холодаго человѣка, если не для него, то ради меня!-- И растроганный старичевъ поклонился на всѣ стороны.
Ропотъ негодованія послышался со стороны посредниковъ, но противная партія смолчала, какъ-бы нѣсколько умилостивленная этимъ извиненіемъ.
Бѣдный молодой человѣкъ кинулъ на отца укоризненный взглядъ и, смущенный, ушелъ въ толпу.