-- Ба! Дѣдушка! И ты здѣсь? спросилъ находившійся въ веселомъ расположеніи духа Самокатовъ одного почтеннаго и богобоязненнаго старичка, прослужившаго 80 лѣтъ совѣстнымъ судьей.
-- А что?-- спросилъ тотъ съ безпокойствомъ.
-- Ничего! ничего!-- отвѣчалъ тотъ, только такимъ тономъ, который говорилъ: ну, смотри, братъ, не попадись!
-- Да о чемъ будутъ толковать-то, объясни мнѣ?-- спрашивалъ старичекъ.
-- А вотъ услышишь!-- отвѣчалъ тотъ.
Старичекъ почамкалъ губами и безпокойно озирался.
Камышлинцеву, который видѣлъ эту мистификацію, стало жаль старика.
-- Объ общихъ дворянскихъ интересахъ!-- отвѣчалъ онъ; -- можетъ быть найдутъ нужнымъ просить о какихъ-нибудь милостяхъ!
-- А, милостей просить! Это хорошо! Отчегожъ и не попросить милостей!-- отвѣчалъ съ благодарностью нѣсколько успокоенный старичекъ.
-- Да! о дворянскихъ интересахъ, да милостяхъ. Вотъ вы ихъ узнаете!-- повторилъ Самокатовъ и насмѣшливо посмотрѣлъ и на старичка, и на Камышлинцева.