-- Зачѣмъ сомнѣваться?-- сказала съ упрекомъ маска.
-- Да потому, что они не испытаны ни сорокалѣтней пустыней, ни семью язвами, и думаютъ, что обѣтованная земля подъ бокомъ и что имъ стоитъ къ ней только руку протянуть! А испытаніе великая вещь: много въ немъ пыли и грязи отстанетъ!
-- Ты на меня раздумье наводишь,-- сказала маска,-- и я тебя лучше начинаю понимать, хотя и вижу, что ошибалась въ тебѣ. Твоя тропа межъ двухъ огней не такъ легка, какъ я думала, да и расчистка не спора: не много васъ!
-- И не такъ мало, какъ ты думаешь, -- сказалъ Камышлинцевъ.-- Вѣдь большинство такъ или иначе, а въ сущности хочетъ и думаетъ служить одному дѣлу: вся бѣда въ вавилонскомъ смѣшеніи понятій да въ нетерпимости. Всякій добросовѣстный человѣкъ, встрѣтясь съ другимъ, подаетъ ему руку и, если случай есть, такъ и поможетъ. Вотъ скверно,-- вздохнувъ, прибавилъ Камышлинцевъ,-- если свои, тѣ, кого любишь и съ кѣмъ бы хотѣлъ вмѣстѣ идти, камни подворачиваютъ!
Можетъ быть, говоря эти слова, Камышлинцевъ подразумѣвалъ подъ именемъ своихъ любимыхъ совсѣмъ не ту, про кого думала Барсукова, но она была увѣрена, что онъ намекалъ на Ольгу Мытищеву, и ей стало жаль Камышлинцева.
-- Я не знаю, въ какой степени я годна въ модистки, а для маскарадовъ рѣшительно не гожусь,-- сказала маска.-- Я пріѣзжала нарочно для тебя, а между тѣмъ въ тотъ разъ нагнала на тебя скуку, а ныньче хандру. Бросимъ всѣ серьезные разговоры, пройдемся и поболтаемъ: перемелится, все мука будетъ!-- Она взяла его подъ руку и пошла.
-- Да, это будетъ не столь назидательно, но гораздо пріятнѣе,-- сказалъ онъ.-- Ну, разскажи мнѣ; предмета не нашла еще?
-- Нѣтъ! да я и не ищу,-- отвѣчала она, смѣясь.-- Самъ придетъ!
-- Ну, а наставникъ твой: неужели не влюбился въ тебя?
-- Я чужихъ тайнъ не спрашиваю, а что знаю, не выдаю,-- отвѣчала Барсукова.