-- Да! но мы не знали, что у васъ, гости, -- сказала старшая.
Это была очень миленькая и стройная блондинка, лѣтъ осьмнадцати, съ круглымъ бѣленькимъ и розовенькимъ лицомъ, мягкими и неопредѣленными, но пріятными чертами и глазами безцвѣтнаго русскаго неба, но хорошенькими; только свѣтлые волосы были жидковаты и какого-то полинялаго и затрапезнаго оттѣнка, точно платья, въ которыхъ ходятъ по страстнымъ пятницамъ, когда гости не пріѣзжаютъ и пыль и уборка идетъ по всему дому; но за то эти волоса были взбиты, какъ сливки на пирожное. Меньшая была тоже не дурна, но еще жиденькая и не совсѣмъ сложившаяся дѣвочка.
-- Не хотите ли чаю?-- спросилъ Камышлинцевъ, подвигая старшей свой стулъ, но другаго не было и онъ хотѣлъ пойти за нимъ.
-- Нѣтъ, merci, не безпокойтесь, мы пили.-- А самой ужасно хотѣлось присѣсть и сдѣлать свои наблюденія.-- Я хотѣла васъ спросить: нѣтъ ли у васъ "Revue Etrangère" за прошедшій годъ? тамъ есть одна повѣсть, которую бы мнѣ хотѣлось прочесть.
-- Нѣтъ, я подобныхъ журналовъ не выписываю -- сказалъ онъ.-- А вотъ изъ русскихъ, если хотите.
-- Нѣтъ! Русскіе maman не позволяетъ намъ читать. Они, говорятъ... ils sont sales -- и она сдѣлала гримаску, какъ будто увидала таракана въ чаю.
-- Ну, а я только сальные-то и читаю,-- сказалъ смѣясь, Камышлинцевъ.
-- До свиданья, -- сказала старшая и опять тѣмъ же порядкомъ простилась.
-- Vous viendrez demain nous voir!-- сказала она Камышлинцеву нарочно по французски, какъ любятъ поговорить даже и скверно говорящіе на немъ русскіе бары гдѣ-нибудь на гуляньи между писарями и маленькими чиновниками. Барышни знали, что Анюта или не говоритъ, или плохо владѣетъ симъ языкомъ салоновъ.
-- Не знаю, можетъ быть, -- отвѣчалъ Камышлинцевъ по-русски.