-- Барышня-то почитываетъ?-- спросилъ Камышлинцевъ.
-- И! какже-съ! Да еще не одни романы! Просила меня выбирать, нѣтъ ли чего дѣльнаго: въ деревню беретъ; такъ я ей "Отечественныя Записки" сороковыхъ годовъ -- знаете, для начала это хорошо.
-- Гм! это дѣло!-- замѣтилъ Камышлинцевъ.-- Я вотъ это возьму, если позволите,-- прибавилъ онъ, указавъ отобранные журналы.-- Однакожъ у васъ и дѣвицы абонируются.
-- Семеновъ, запишите-ка эти книги господину Камышлинцеву,-- сказалъ Крестопоклонскій гимназисту и, обратясь къ Камышлинцеву, прибавилъ:-- да-съ и дѣвицы есть,-- немного, признаться, однако есть. Вообще пробужденіе начинается, пробужденіе! Наступаетъ хорошее время; у насъ начались педагогическія собранія въ гимназіи, высказываемъ свои взгляды, толкуемъ. Только инспекторъ подлецъ, говорятъ, наушничаетъ и доноситъ попечителю, такъ что я было началъ этто развивать свои взгляды на воспитаніе, такъ мнѣ замѣтили, что "вы -- говорятъ -- того, не очень!" Да это вздоръ, не такое теперь время!
Камышлинцевъ хотѣлъ взять книги, но ихъ было довольно много и онъ затруднился.
-- Позвольте, я вамъ ихъ завяжу,-- сказалъ Крестопоклонскій и началъ ихъ завертывать.
-- Ну, а высшіе-то классы?-- спросилъ Камышлинцевъ, чтобы говорить что нибудь -- абонируются много?
-- Аристократія-то!-- поправилъ Крестопоклонскій (надо замѣтить, что въ провинціи маленькіе чиновники очень любять называть высшій кругъ чиновниковъ этимъ именемъ),-- аристократія-то? мало-съ! Развѣ задѣнутъ кого въ журналѣ или въ повѣсти опишутъ, такъ всполошатся. Этто въ "Искрѣ" скандалъ въ клубѣ описали, отличнѣйшимъ образомъ!-- воскликнулъ Крестопоклонскій;-- всѣмъ досталось и не въ бровь, а въ глазъ. Аргамакова Лошаковымъ назвали! право! Аристократы заметались какъ угорѣлые -- просто смѣхъ! (Крестопоклонскій отъ души хохоталъ.) Тамъ у меня и номеръ этотъ зачитали,-- прибавилъ онъ.
-- Что же, развѣ оскорбили ихъ демократической выходкой что-ли? да и кто здѣсь аристократія?-- спросилъ Камышлинцевъ.
-- Помилуйте-съ! мало ли-съ! а предсѣдатели палатъ, да управляющіе разные. Видите ли, старшину одного, изъ ихъ партіи, хотѣли исключить, за дерзость въ клубѣ съ своимъ чиновникомъ, а они говорятъ: "подчиненнаго можно вездѣ распечь," -- ну и вышла каша, хотя, разумѣется, они своего отстояли. Въ Искрѣ все это и отпечатали, только фамиліи немного перековеркали. Отлично! Гласность!-- говорилъ Крестопоклонскій, подавая книги и опять ероша себѣ волосы.