-- Здорово, мать-Васильевна, -- сказала она с поклоном, подошла и три раза поцеловалась с хозяйкой.
-- Здорово, Федосевна,-- отвечала та.
-- Здорово, красны девицы! Мир честной компании!-- сказала она, развязывая платок.
-- Здорово, тетка Федосевна, -- отвечали девки.
-- А что ж это вы, красные, собрались да поджав руки сидите? Ноне можно и песни спеть -- святки честные справить как след.
-- Да тебя ожидали, тетка Федосевна, -- сказала Дуня. -- Ты у нас всему уряд: справишь и наставишь.
-- О-ох вы, молодежь! Ну да твое дело, Дуня, неразумное, ты же и впервой еще, а вот вам бы, девушки, и неча чужа ума ждать, самим пора бы все знать да и других научать. Ну да уж давайте, делать нечего.
Девки с удовольствием расступились, пустил,и Федосевну на почетное место, в передний угол, и смотрели ей в глаза.
Федосевна уселась, опросила блюдо, хлеба, соли и угля и принялась устраивать подблюдные песни33.
Приказания Федосевны исполнялись точно и беспрекословно. Все, что Федосевна делала, было проникнуто какою-то торжественностью, обрядностью. Она делала свое дело с твердою уверенностью здания, спокойное лицо ее приняло несколько важное, озабоченное выражение, и в нем была видна твердая и полная вера. В поданное блюдо, звеня, падали медные кольца и серьги, потом закрыли блюдо и под их мерный звяк тонкие и дружные голоса протяжно, торжественно запели "Славу"34. И славили они "Бога на небе", "государя нашего на сей земле", и славили они Русь святую, и чтоб правда была на святой Руси, славили ее реки вольные, чтоб большим рекам слава неслась до моря, малым речкам до мельницы, и хлебу пеони поют, хлебу честь воздают. И потом: "Покатилось зерно по бархату", и "Идет кузнец из кузницы", и "Летит сокол по улице", и "Поскакал груздок по ельничку"... и прочее35.