Два дня ему казались новы
Уединенныя поля,
Прохлада сумрачной дубравы,
Журчанье тихаго ручья;
На третій -- роща, холмъ и поле
Его не занимали болѣ,
Потомъ ужъ наводили сонъ,
Потомъ увидѣлъ ясно онъ
Что и въ деревнѣ скука та же;
Хандра ждала его на стражѣ,