Но очеркъ нашъ былъ бы не полонъ и причины, руководившія Софьей Павловной въ ея выборѣ, не всѣ исчерпаны, если-бы мы не упомянули объ одной чертѣ, ясно проглядывающей въ женскихъ характерахъ, выведенныхъ въ замѣчательнѣйшей общественной комедіи.
Читатель улыбнется, если мы скажемъ, что Софья Павловна, какъ и другія грибоѣдовскія дамы и дѣвицы, стремятся къ тому, что нынѣ называютъ эмансипаціей, стремятся къ женской свободѣ и независимости.
Да, это несомнѣнно. И то еще замѣчательнѣе, что женщины того времени были гораздо требовательнѣе нынѣшнихъ. Нынче женщина мечтаетъ, какъ о высшемъ идеалѣ,-- о равенствѣ съ мужчиной: тогдашняя женщина этимъ недовольствуется. Она хочетъ господствова надъ мужчиной и даже достигаетъ этого. Средство ею употребленное очень просто: она избираетъ мужа изъ людей тѣхъ свойствъ, которые смѣло полѣзутъ на заряженную пушку, но противъ мало-мальски настойчивой и ловкой женщины опускаютъ руки. Примѣровъ такихъ мужей мы видимъ нѣсколько въ комедіи: таковъ бывшій гусаръ и хватъ Платонъ Михайловичъ Горичь, котораго хорошенькая жена въ полгода превратила въ тряпку. Таковъ князь Тугоуховскій, до глубокой старости состоящій на посылкахъ у жены. Чацкій очень хорошо подмѣтилъ этотъ способъ освобожденія, придуманный московскими женщинами, сказавъ что:
Мужъ мальчикъ, мужъ слуга изъ жениныхъ пажей --
Высокій идеалъ московскихъ всѣхъ мужей.
И очень можетъ быть, что Софья Павловна, занявшись отъ нечего дѣлать Молчалинымъ, впослѣдствіи стала подумывать о немъ, какъ о мужѣ, именно потому, что онъ безъ хлопотъ обѣщалъ олицетворить московскій идеалъ мужа-лакея и выкупалъ этимъ недостатки рожденія, состоянія и проч. Очень можетъ быть, что сбудется рѣченное Чацкимъ: Софья помирится съ Молчалинымъ, примирится съ нимъ и Фамусовъ, согласится на бракъ его съ дочерью, будетъ общими съ ней силами выводить въ люди зятя и, судя по качествамъ Молчалина, нѣтъ сомнѣнія, легко въ этомъ успѣетъ и въ Москвѣ будетъ одной счастливой парой и одной свободной женщиной болѣе!
Такова свѣтская дѣвушка и ея первыя патріархальныя попытки къ господству и освобожденію, которыя мы видимъ въ нашей литературѣ.