– Правда, – отвечал он, – и очень опасная.
– Мне что-то сдастся, – сказал Островский, – что ты не для кумыса едешь; я за тобой не знал страсти к нему. А здоровье твое, благодаря Бога, не хуже нашего! Правда, ты побледнел и похудел немного, да это к тебе идет; я так вот не знаю, что с собой делать: толстею непозволительно! Нет ли у тебя тут страстишки?.. Кстати! Ну, Тамарин, руку на сердце, а сердце на язык, скажи, как твои делишки с Варенькой?
– Ты знаешь, как я редко у нее бываю.
– И вы не прощались с ней? – подозрительно спросил Федор Федорыч.
– Благодарю вас, что напомнили, – сказал я, – мне, в самом деле, надо проститься с нею. Да мы отсюда заедем вместе. Вы меня проводите до заставы?
– Непременно, – отвечал Островский.
– Только мы с князем проедем прямо туда, – прибавил Федор Федорыч.
– Напротив, – возразил Островский, – едем вместе.
Через полчаса три наших экипажа шумно подъехали к дому Имшиных. Мы вошли вместе. Володя встретил нас; Варенька сидела за работой и вопросительно посмотрела на мой дорожный костюм.
– Я заехал проститься с вами, – сказал я.