На дороге я повстречал вечно веселую и резвую Марию Б***, которую мы прозвали Марион, за ее красоту и свободную прелесть обращения.
Марион была, кажется, создана для того, чтобы возбуждать ревность. Ее свобода обращения в жеманном провинциальном кругу тотчас доставляла пищу языкам, и молва кричала про нового счастливца; но, в сущности, все мы выигрывали у ней поровну – и очень мало. Ухаживать за ней было в моде, и за ней ухаживали вес; но постоянного поклонника у нее не было.
Марион шла к бульвару под руку со своим мужем, блистая своей свежей красотой на утреннем морозе. Еще под влиянием живой досады, поравнявшись с ней, я остановился и вышел из саней.
– Держу пари, – сказал я, подходя к Марион, – что вы, увидав меня, думали, откуда я еду.
– Вы вечно воображаете, что все столько же заняты вами, как и вы собой, – отвечала она смеясь.
– Однако ж, я угадал.
– Совсем нет. Я думала, будет ли идти ко мне сегодня розовое платье.
– В таком случае, я вам проиграл букет из белых камелий.
– Ах! Да это было бы очень мило и чрезвычайно любезно; только вы их не найдете в городе.
– Это уже мое дело. В девять часов я привезу букет.