Гапону удается проводить при знаках шумного одобрения постановления ошеломляющей смелости, которые завтра будут фигурировать в петиции царю. Вместе с ним, благодаря ему, забастовка перестает быть лишь экономической и принимает политический характер. Резолюции либеральных банкетов, даже резолюции земств кажутся такими бледными рядом с петицией, которую рабочие попытаются завтра представить царю. Она преисполнена благоговейной и трагичной важности.
Вчера Гапон рекомендовал рабочим достойно приготовиться к сегодняшнему дню. В своей последней речи он сравнивает этот день с кануном Пасхи.
Завтра наступит воскресение, радостная заря новой жизни. Завтра все они, изо всех предместий Петербурга, пойдут к царю в Зимний Дворец. Если царь не приедет из Царского Села, чтобы принять петицию, то там уже видно будет, что делать: может быть, отправятся всей массой в Царское Село, подобно тому, как парижское население ходило некогда к Людовику XVI в Версаль 5-го и 6-го октября.
Революция?
Петербург, суббота вечером 8 (21) января.
Сегодня после обеда Гапон был у Муравьева, министра юстиции. Он был приглашен еще накануне, но тогда явиться не пожелал. Сегодня, однако, сознание того, какое значение приобрела его личность в гигантском восстании рабочих, заставило Гапона пойти на риск: его, мол, не посмеют арестовать. И, действительно, не посмели. Гапон изложил министру требования рабочих и просил об их немедленном удовлетворении. Муравьев ответил просто, что на нем тоже лежит свой долг. И этот долг предписывал ему, очевидно, не вмешиваться. Впрочем, из "сфер" нет никаких новостей: ни от царя, ни от кого-нибудь из министров. Чувствуется, что близится роковой день.
В либеральных кругах были весьма встревожены: Гапон обещал явиться в редакцию "Наших Дней" после своего визита к Муравьеву и не пришел. Наконец, результат свидания стал известен. Перед вечером один рабочий принес в редакцию текст письма к министру внутренних дел и в то же время текст петиции рабочих к царю. Он перед тем носил эти два документа в министерство. Ему ответили там, что Святополк-Мирский отсутствует, но что министру передадут и письмо и петицию. Немного спустя телефонировали из министерства в редакцию "Наших Дней", что оба документа уже переданы министру. Письмо к Святополку-Мирскому составлено в следующих выражениях:
"Ваше высокопревосходительство!
Рабочие и жители Петербурга разных сословий желают и должны видеть царя 9-го января в 2 часа пополудни на площади перед Зимним Дворцом, чтобы лично высказать ему как свои собственные нужды, так и нужды всего русского народа. Царю бояться нечего. Я, как представитель Русского Союза фабрично-заводских рабочих, мои сотрудники и товарищи-рабочие и так называемые революционные группы разного направления гарантируем неприкосновенность его особы. Пусть же выйдет он к своему народу, как истинный царь, с открытым сердцем; пусть примет из наших рук нашу просьбу. Того требует его собственное благо, благо обитателей Петербурга и всего нашего отечества. Иначе может порваться моральная связь, соединявшая до сих пор русского царя с русским народом. Великий долг ваш пред царем и пред всем русским народом -- представить немедленно его величеству вышеизложенное и прилагаемую при сем петицию. Скажите царю, что я, рабочие и многие тысячи народа твердо решили пойти к Зимнему Дворцу, пойти мирно, с верой в него; пусть же и он на деле покажет свое доверие фактами, а не манифестами.
Со всего вышеизложенного снята копия, как оправдательный документ, свидетельствующий о характере петиции, и эта копия будет опубликована во всеобщее сведение всего русского народа".