— Конфеты-съ, — отозвался другой голосъ.
— Такъ я, пожалуй, передамъ.
— Господинъ мой, простите, велѣлъ передать въ собственныя руки: не будетъ ли, можетъ, какого отвѣта. Гдѣ прикажете обождать?
— Пожалуй, хоть здѣсь въ пріемной, — снизошелъ камерпажъ: — баронесса сейчасъ должна выйти.
Лилли оглянулась на вошедшаго. То былъ молодой ливрейный слуга съ коробкой съ конфетами въ рукахъ. Она хотѣла уже отвернуться опять къ окошку, но молодчикъ издали поклонился ей, и въ этомъ его движеніи ей припомнилось что-то такое давно знакомое, да и глаза его были устремлены на нее съ такимъ изумленіемъ, что сама она вглядѣлась въ него внимательнѣе и вскрикнула:
— Гриша!
Молодчикъ съ новымъ поклономъ приблизился уже прямо къ ней.
— Вы ли это, Лилли?… Лизавета Романовна… — поправился онъ. — Какими судьбами?…
Все лицо его сіяло такою сердечною радостью, что и сама она ему свѣтло улыбнулась.
— Хоть одинъ-то человѣкъ изъ своихъ! — сказала она и покосилась на камерпажа.