V. Рыцарь и браминъ
Изъ танцовальнаго зала на Самсонова пахнуло тропическою жарой и неулегшеюся еще послѣ танцевъ пылью, смѣшанною съ запахомъ человѣческаго пота и парфюмерныхъ благовоній. Разгоряченныя танцами маски обоего пола расхаживали взадъ и впередъ одиночно или по-парно, прохлаждаясь холодными напитками и мороженымъ, которые разносились кругомъ придворными лакеями.
Вдругъ къ нему подпорхнули двѣ женскія маски: швейцарка и турчанка.
— Ты все еще здѣсь, Мишель? — замѣтила ему вполголоса швейцарка. — Какое безумство!
— Вы ошибаетесь, Лизавета Романовна, отвѣчалъ Самсоновъ. — Я не Михайло Ларивонычъ…
— Это — Гриша! — вмѣшалась турчанка. — Они вѣрно тоже, какъ мы, обмѣнялись платьемъ. Правда, Гриша?
Теперь и Самсоновъ узналъ ее по голосу.
— Правда, Лизавета Романовна, отвѣчалъ онъ. — Михайла Ларивоныча въ моей ливреѣ никто не задержалъ, и теперь его, вѣрно, уже не нагонятъ.
— Слава тебѣ, Господи! — облегченно вздохнула Скавронская. — Но какой ты самъ безстрашный! Вѣдь тебѣ это такъ не сойдетъ. Знаешь что, Лилли: мнѣ уже изъ реконесанса надо его тоже выручить; я поговорю съ цесаревной…
— А я съ принцессой! — подхватила Лилли. — Раньше намъ съ тобой надо, однакожъ, опять переодѣться. А ты, Гриша, тѣмъ временемъ уберись здѣсь куда-нибудь подальше.