— Побольше: съ полтиной, — отвѣчалъ Липпманъ, ни чуть какъ будто не обидясь, а напротивъ, самодовольно улыбаясь. — Во всякомъ гешефтѣ, г-нъ рыцарь, только начало трудно. Въ первый годъ изъ полтины y меня стало пятьдесятъ рублей, во второй — триста, а въ третій — десять тысячъ.
— Изъ трехъ сотъ рублей въ одинъ годъ десять тысячъ! Это какимъ же чудомъ?
— Не чудомъ, а казенной поставкой. Подрядился я поставить для арміи десять тысячъ епанчей…
— Десять тысячъ епанчей на триста рублей? Значитъ, одну епанчу за три копейки? Кто вамъ это повѣритъ!
— Хе-хе-хе-хе! Триста рублей моихъ пошли только на первую смазку, чтобы получить поставку. (Онъ наглядно показалъ пальцами, какъ смазываютъ.) Другіе брались поставить кто по восемь рублей, кто по семь, а я по шесть рублей за штуку. Ну, поставка и осталась за мною.
— Да по сколько же вамъ самимъ обошлась каждая штука?
— По сколько? (Онъ лукаво подмигнулъ однимъ глазомъ.) По шесть съ полтиной.
— Такъ, стало-быть, въ прямой себѣ убытокъ?
— Мнѣ епанчи, что поставилъ, по полтинѣ убытку.
— А то еще за какія жъ?