— Новыхъ епанчей не хватило, но старыхъ — сколько угодно. Хе-хе-хе-хе!
И, чрезвычайно довольный эффектомъ, произведеннымъ на наивнаго собесѣдника ловкой аферой, Липпманъ наполнилъ оба бокала въ третій разъ.
— За казну-матушку!
— Не лучше ли за ея грабителей?
Это было уже не въ бровь, а въ глазъ. Банкиръ не выдержалъ, быстро всталъ со стула и прошипѣлъ:
— Это вамъ, сударь мой, такъ не сойдетъ!
"Наконецъ-то отвязался!" — сказалъ самъ себѣ Самсоновъ и принялся опять за ѣду.
Но наѣсться всласть ему все-таки не пришлось. Отъ входныхъ дверей раздался знакомый ему голосъ:
— Ба, ба, ба! онъ и въ самомъ дѣлѣ тутъ. А я за него отдувайся!
Передъ нимъ очутился бедуинъ, въ сообществѣ двухъ другихъ маскированныхъ. Рыцарь нашъ едва успѣлъ отереть себѣ салфеткой ротъ и опустить забрало.