— "Freut euch des Lebens"! — засвисталъ онъ начало извѣстной нѣмецкой пѣсни.
— Вторую строчку онъ тоже знаетъ, — но не такъ еще твердо, извинилась учительница.
— До завтра, смотри, подучи его, — приказала императрица. — А поетъ тоже чисто, что свирѣль. Ну, еще что же?
— Hoch lebe… — можно было разслышать подсказываніе мадамъ Варлендъ.
И послушный воспитанникъ не замедлилъ гаркнуть:
— Hoch lebe Seine Durchlaucht! Hurra! hurra! hurra!
Но, o, ужасъ! вслѣдъ затѣмъ онъ прокартавилъ полушопотомъ, однако, совершенно внятно:
— Живодеръ! живодеръ!
Можно себѣ представить, какое впечатлѣніе должно было произвести на всѣхъ такое публичное поруганье всесильнаго временщика, въ присутствіи не только его супруги, но и самой императрицы. Послѣдняя, словно ушамъ своимъ не вѣря, молча повела кругомъ глазами. Но никто не смѣлъ поднять на нее глазъ; всѣ обмерли и потупились. Одна только герцогиня Биронъ, плохо понимавшая по-русски, съ недоумѣніемъ вопросила:
— Aber was Неiss das: Schivadör? (Да что это значитъ: живодеръ?)