— А знаешь ли, Бенигна: эта Рагузинская, какъ всегда, опять царица бала.
Бенигна позеленѣла отъ досады.
— Спору нѣтъ, что танцуетъ она хорошо, собой недурна…
— И одѣта богаче меня и тебя.
— А ваше величество вѣрите, что всѣ эти жемчужины на ней настоящія?
— Ты какъ скажешь, Буженинова? — отнеслась Анна Іоанновна черезъ плечо къ стоявшей позади ея карлицѣ-калмычкѣ, которая одна лишь изъ всего шутовскаго персонала допускалась на придворные балы для ближайшихъ послугъ своей царственной госпожи. — Ты знаешь вѣдь немножко толкъ въ жемчужинахъ: ходила со мной не разъ въ мастерскую этого Граверо; вонъ на Рагузинской жемчужины, по твоему, поддѣльныя али нѣтъ?
— Не знаю, матушка, — отвѣчала шутиха: — чего не знаю, того не скажу; не знаю. А вызнать тебѣ, изволь, могу.
— Да какъ же ты вызнаешь?
Карлица съ комической ужимкой лукаво усмѣхнулась.
— Это ужъ мой секретъ! Только ты, матушка, исполни потомъ мою малую просьбицу.