На этомъ разговоръ былъ прерванъ появленіемъ камерпажа, который доложилъ, что его свѣтлости герцогу Бирону угодно видѣть ея высочество.
— Да мнѣ-то не угодно его видѣть! — объявила принцесса.
— Должно быть, y него до васъ какое-нибудь экстренное дѣло, — вступилась фрейлина.
— Герцогъ прошелъ сюда прямо отъ государыни императрицы, — пояснилъ пажъ.
— Значитъ, придется ужъ его принять, настаивала Юліана. — Только ваше высочество еще въ утреннемъ неглиже…
— Стану я для него наряжаться!
— Да и не причесаны…
Принцесса взялась рукой за прическу. Убѣдясь, должно быть, что въ такомъ видѣ принимать всесильнаго временщика, дѣйствительно, не совсѣмъ пристойно, она повязала себѣ волосы лежавшимъ тутъ отоманкѣ бѣлымъ платкомъ и запахнула на груди шлафрокъ.
— Ну, что же, проси!