— Да, моя милая, при Дворѣ каждое свое слова надо сперва обдумать.
— Но увѣряю васъ, мнѣ и въ голову не приходило, что вы глупы…
— Вотъ опять! Если кто и выражается о себѣ рѣзко, то не для того, чтобы другіе повторяли.
— Сглупила, значить, я? Ну, не сердитесь! Вѣдь я же не нарочно…
Въ своемъ наивномъ раскаяніи дѣвочка такъ умильно сложила на колѣняхъ свои большія красныя руки, — что строгія черты Юліаны опять смягчились.
— Твое имя вѣдь, кажется, Елизавета?
— Да; но дома меня звали всегда Лилли.
— Такъ и я буду пока называть тебя этимъ именемъ. Ты лицомъ мнѣ напоминаешь покойную Дези; но она была, конечно, красивѣе тебя. Ты ничуть не заботишься о своей кожъ; только начало лѣта, а ты вонъ какая — совсѣмъ цыганка! Вѣрно, въ деревнѣ ходила безъ зонтика?
Лилли разсмѣялась.
— Potztausend! Да покажись я къ коровамъ съ зонтикомъ, онъ мнѣ въ лицо бы фыркнули!