Хотя она за эти дни изрядно подучилась y мосье Флере въ придворныхъ танцахъ, хотя сшитый для нея скромный, но живописный костюмъ швейцарки бернскаго кантона и обрисовывалъ очень мило ея стройную талью, а подъ маской ее врядъ ли кто и узналъ бы, — но по наслышкѣ ей было извѣстно, что маски, межъ собой даже не знакомыя, свободно разговариваютъ межъ собой и говорятъ другъ другу «ты». Ну, что, если и съ нею тоже кто-нибудь этакъ заговоритъ?
Нарядилась Лилли въ свой костюмъ еще за цѣлый часъ до начала маскарада, чтобы, въ качествѣ камеръ-юнгферы, помогать при одѣваніи принцессы; причемъ не забыла, конечно, какъ просила ее Аннетъ Скавронская, приколоть къ груди бѣлую лилію.
Въ XVIII вѣкѣ и y насъ, по примѣру Западной Европы, знаніе миѳологіи древнихъ грековъ и римлянъ считалось однимъ изъ краеугольныхъ камней образованія людей высшаго круга. Пробѣлы въ другихъ научныхъ познаніяхъ такъ удобно вѣдь прикрывались въ свѣтской болтовнѣ аллегоріями изъ жизни миѳическихъ небожителей и героевъ. А при маскарадахъ обойтись безъ миѳологіи положительно не было уже возможности. Анна Леопольдовна, посвященная еще съ дѣтства своей гувернанткой, мадамъ Адеркасъ, въ таинства этой «науки», выбрала себѣ сперва было для маскарада роль Ніобеи.
— Кто, бишь, была Ніобея? — спросила ее царственная тетка, не столь свѣдущая въ тонкостяхъ миѳологіи.
Принцесса объяснила, что Ніобея, дочь Тантала, лишившись всѣхъ своихъ дѣтей, была обращена Зевсомъ въ камень, источавшій неизсякающія слезы. Императрица справедливо возмутилась и повелѣла изготовить для племянницы одѣяніе богини плодородія и матери земли, Цереры. Одѣяніе вышло необычайно, пожалуй черезчуръ даже богато, потому что было все заткано золотыми колосьями, сплетенными межъ собой гирляндами изъ голубыхъ васильковъ и пунцовыхъ маковъ.
— Я въ этомъ не выйду, ни за что не выйду! — запротестовала Анна Леопольдовна, когда увидѣла себя въ трюмо въ образѣ Цереры.
Юліана принялась ее уговаривать: что костюмъ ей очень къ лицу, что сама государыня вѣдь его выбрала, что другого и нѣтъ…
— Ну, тогда я вовсе не выйду! — рѣшила принцесса. — Еще подумаютъ, что я на радостяхъ такъ разрядилась…
— И пускай думаютъ: на васъ и на вашихъ будущихъ дѣтяхъ — вся надежда русскаго народа.
— Не говори мнѣ объ этихъ дѣтяхъ! Никогда ихъ y меня не будетъ…