— Но фамилія y нея какъ-будто не итальянская?
— Рагузинская она по покойному мужу, который родомъ былъ изъ Иллиріи. Впрочемъ, и самъ онъ назывался прежде какъ-то иначе; переселившись еще при царѣ Петрѣ въ Россію, онъ переименовался въ Рагузинскаго, такъ какъ родился въ Рагузѣ. Женился онъ, когда ему было уже чуть ли не подъ семьдесятъ.
— Но сама она, кажется, еще молода?
— Да, ей и теперь не больше, какъ лѣтъ двадцать пять.
— Но какъ она рѣшилась выйти за такого Маѳусаила!
— Богатство, моя милая, несмѣтное богатство! Началъ онъ торговать, говорятъ, въ Архангельскѣ; расторговавшись, сдѣлался агентомъ многихъ иностранныхъ торговыхъ домовъ; посылался русскимъ правительствомъ съ разными порученіями за границу, а потомъ и чрезвычайнымъ посланникомъ въ Пекинъ, чтобы заключить торговый договоръ съ китайцами. За это его сдѣлали тайнымъ совѣтникомъ.
— А послѣ и графомъ?
— Нѣтъ, графскій титулъ онъ купилъ себѣ самъ на старости лѣтъ въ Венеціи, какъ купилъ тамъ и жену. Богаче ея невѣсты нѣтъ y насъ теперь во всемъ Петербургѣ. И вотъ, точно для нея, венеціанки, устраивается теперь эта венеціанская ночь… Но смотри-ка, смотри: вѣдь Пьеръ Шуваловъ все-таки здѣсь; а далъ еще знать черезъ брата, что y него случилось что-то съ ногой.
— Гдѣ же онъ?
— Да вонъ рыцарь. Дѣлаетъ, что меня не замѣчаетъ!