— И мнѣ одной не скажешь?
— Вамъ одной?.. Побожитесь тоже.
— А безъ того ты мнѣ не вѣришь?
— Вѣрю, вѣрю. Это, изволите видѣть, одинъ давнишній другъ и пріятель господъ Шуваловыхъ, Воронцовъ Михайло Ларивонычъ. Герцогъ за что-то выслалъ его изъ Питера, а онъ тайкомъ, вишь, сюда пожаловалъ, чтобы побывать тоже на этомъ маскарадѣ. Петръ Иванычъ и одолжилъ ему свое собственное рыцарское платье.
"Значитъ, ему же Аннетъ и назначила здѣсь свиданіе!" — сообразила Лилли.
— Теперь-то мнѣ все ясно! сказала она вслухъ. — Но мнѣ пора уже итти. Прощай, Гриша!
III. Лилли танцуетъ
Танцовальный залъ сіялъ сотнями зажженныхъ восковыхъ свѣчей на люстрахъ и канделябрахъ; воздухъ кругомъ былъ напоенъ благовонными куреньями. Въ ожиданіи Высочайшаго выхода, маскированные становились рядами по двумъ продольнымъ сторонамъ зала.
Лилли очутилась, сама не зная какъ, въ заднемъ ряду, прижатою въ уголъ. Тщетно поднималась она на цыпочки, чтобы высмотрѣть Юліану или Аннетъ. Ни той, ни другой въ залѣ не было, какъ не было никого изъ Царской фамиліи и семейства Бирона. Всѣ они, очевидно, должны были участвовать въ церемоніалѣ Высочайшаго выхода.
И вотъ, предшествуемая оберъ-гофмаршаломъ графомъ Лёвенвольде, котораго, не смотря на его черную маску, не трудно было узнать въ этомъ крылоногомъ вѣстникѣ боговъ съ золотымъ жезломъ, обвитымъ двумя змѣями, — въ дверяхъ изъ внутреннихъ палатъ показалась императрица. Сама она, въ отличіе отъ всѣхъ своихъ гостей, не была замаскирована и была одѣта въ бѣло-атласную робу съ богатыми по подолу узорами, съ тяжелымъ пятиаршиннымъ шлейфомъ, поддерживаемымъ двумя пажами. Полный бюстъ ея былъ сжатъ въ корсетѣ съ острымъ мыскомъ, точно въ стальномъ панцырѣ; а на открытыя плечи спускались локоны высоко-взбитой прически, украшенной жемчужною, съ брилліантами, діадемой. И всѣ эти самозваные небожители раболѣпно преклонялись передъ земною, но настоящею царицей.